Глава 7. SEO

 

 

SEO - англ. search engine optimization, рус.

поисковая оптимизация. Приёмы для улучшения

позиции сайта в выдаче поисковика.

 

 

 

Алей опоздал на полчаса, но День Вьюгин не оскорбился. Как и Осень, ягуар был многозадачной системой и обычно решал пару-тройку проблем одновременно.

- Сам у себя время отнял, - только и сказал он Алею, когда тот, опухший и полубольной со сна, пробирался вдоль стены. – Сам на себя и обижайся.

Сидевшая у окна Осень ожгла Алея холодным взглядом. Алей старался на неё не смотреть, но всё равно почувствовал и поёжился.

Главная переговорка офиса казалась непомерно велика для компании в шесть человек. Половину её заполнял стеклянный стол, а вторая половина пустовала. Переговорку можно было при надобности разгородить ширмой, и потому она имела сразу два названия: справа значилась Правь, а слева – Навь. Со стены Прави смотрел белый пустой лик тканевого экрана для проектора, а в Нави рядком висели доски для рисования маркерами. Сейчас на них одним синим маркером был написан прекраснейший триптих, изображавший церковь Покрова на Нерли.

В светлых огромных окнах сияло небо, затянутое облаками, лучистое и недвижное, точно в Старице. Над подоконниками клонились деревья сада, волновались под ветром, шумели зелёным прибоем.

Алей стал на встрече шестым: Осень молча наблюдала за тем, как Стародубцев наставляет троих новичков. Новички выглядели серьёзно – напряжённые, сосредоточенные, но ничуть не растерянные. Вчетвером они устроились за дальним концом стола, под экраном: День Вьюгин – вольно откинувшись в кресле, неофиты – одинаково подавшись вперёд и облокотившись о колени.

Вид у ягуара был сытый и довольный.

- Ещё одна наша проблема, - говорил он, окидывая компанию беглым взглядом, - это зеркальный демон. У сайтов бывают полные зеркала, бывают полузеркала, бывают и вовсе сателлиты. Это понятно. Но чем выше сходство интернетов в разных параллелях, тем выше риск, что наш сайт будет склеен с почти таким же - чужим. И тогда шанс пользователя попасть туда, куда ему совсем не нужно, становится... более десяти процентов, если мне не изменяет память. Это катастрофа. Что делать?

Зеркальный демон со сна представился Алею тоже какой-то птицей, возможно, галкой. Только минуту спустя он вспомнил, что это просто сервисная программа, склейщик зеркал сайтов в базе Ялика. «Впрочем, - подумалось ему, - Эн тоже сервисная программа...»

- Проверить базу зеркал, - сказал один из новичков, стриженый «ёжиком» тощий блондин.

- Ты представляешь себе объём работ? Их миллионы!

- Не вручную! – вскинулся «ёжик». - Прогнать через семантический фильтр...

Ягуар добродушно фыркнул.

- Осень, казал он, - поправь меня, если я ошибаюсь, но фильтр отлавливает от силы два процента чужих зеркал. Хорошее качество он сейчас даёт только на больших текстах.

- Необязательно больших, - сказала Осень, - но обязательно связных. Мы сейчас работаем над запросным спамом, то есть над бессвязными текстами, и качество фильтрации там по-прежнему заметно ниже. А морды сайтов и порталов вообще довольно редко содержат массивы текста.

- Морды? – переспросил другой новичок.

- Главные страницы, - пояснил День Вьюгин. – Ладно, я не требую от вас мгновенного решения. Задача такая: нам нужен дополнительный фактор в наш фильтр, так сказать, ещё одно щупальце, выкидывающее из индекса чужие зеркала. Кто-то из вас будет этим заниматься под руководством Осени. Кто возьмётся? Задач несколько, делить будете сами, кому какая больше нравится.

- А-а, э-э, - протянул кто-то, - огласите, пожалуйста, весь список, - и ягуар снова расфыркался:

- Оглашаю.

Алея мучительно клонило в сон. Это его злило. Одно дело проспать в институте лекцию, которую можно потом и перекатать у кого-нибудь. Совсем другое – проспать встречу, на которой знаменитый Стародубцев ставит задачи. Осень, конечно, потом перескажет, но всё-таки... К тому же, ягуару можно задать вопросы, на которые Осень не ответит.

Алей плотно зажмурился, скрутил внутреннюю пружину и постарался принудить голову работать.

- К нам пришёл с проблемой сервис «Погода», - говорил Стародубцев. – Они сами не понимают, как это происходит, но у них путаются города. Хорошо, что у них страницы малоконтентные - температура, давление, сила ветра и прочее подобное. Синоптики ошибаются. Если к нам пролезает чужая погода, этого даже не замечает никто. Но к нам пролезают чужие города. И погода для населённых пунктов, не существующих в нашем мире.

Ягуар зыркнул на новичков жёлтым глазом и умолк.

- Можно с большой долей уверенности утверждать, - продолжила Осень из своего угла, - что во Вселенной существует множество Яликов. Я думаю, что проблема Погоды аналогична проблеме с зеркалами. Склеиваются страницы нескольких Яликов. Но это только гипотеза. Возможно, дело в другом. Возможно, потребуется ещё один фактор для фильтра. Это вторая задача.

Бритый наголо и оттого похожий на бандита новичок понимающе помотал головой, ложась животом на колени и складываясь чуть не вдвое. В глубокой сосредоточенности он начал дёргать себя за шнурки кроссовок и тут же перестал напоминать бандита.

- И последнее, - сказал ягуар, - самое смешное. Смешное потому, что в данном случае мы точно знаем: у Мириады та же проблема. Но информация по Мириаде просочилась даже в официальные СМИ, а мы стоим все в белом. Почему же, спросите вы? А потому, что в сервисе «Карты мира» у нас работают несколько бывших эль-хакеров, которые такие штуки быстро вылавливают. Тем не менее, мы хотели бы снять с них эту работу, у них и без того хватает... В общем, это тоже история о чужих городах. Только на Картах контента намного больше. Начиная собственно с карт, заканчивая «жёлтыми страницами» этих городов и вакансиями в них. Это очень много и потому очень опасно для юзеров... Что касается Мириады, то вы должны были слышать о фантомном городе Арглтон в Великобритании.

- Да, - в один голос сказали двое, «бандит» и третий новичок, маленький сгорбленный парнишка. Потом парнишка добавил: - Мириада попыталась выдать его за ошибку фирмы, у которой купила карты. Неудачно как-то вышло.

- Вот я и говорю, что смешно, - назидательно отметил День Вьюгин. – Ладно, сейчас решайте, кто чем займётся, а я вам представлю коллегу. Из вашей рабочей группы. Алей Обережь, бывший эль-хакер... или даже настоящий.

Алей, успевший всё-таки прикорнуть на подоконнике, вздёрнулся с места и беспокойно заморгал. Ягуар сощурился, но комментировать не стал. В стороне едва приметно покачала головой Осень.

- Бывший, - невпопад сказал Алей. Почему-то у него сильно стучало сердце. – Бывший...

Он опомнился и прошёл вперёд, к Стародубцеву. Новички дружно поднялись с мест.

- Арзамасцев, - представился светловолосый. – Зовут Диск.

- Надо же... – выговорил Алей и осторожно уточнил: – Жёсткий, флоппи, дивиди?

Диск поднял брови.

- Когда меня называли, - сказал он печально и умудрённо, - это было в честь спорта и Древней Греции.

- Прошу прощения...

- Ладно, мир, - Арзамасцев протянул узкую ладонь, и они обменялись рукопожатием.

- Лог Хмыра, - сказал «бандит» почему-то угрожающе. – Хмыра фамилия, Лог – имя. И только попробуй пошутить про сервер.

- А что будет? – поинтересовался сутулый парнишка.

- Я запишу тебя в блокнотик, - вполголоса недоброжелательно пояснил Лог. Парнишка, не смутившись, понимающе покивал. Глаза его весело блестели.

- Я Металл Майоров, - сказал он, протягивая Алею руку. – Можно просто Талик.

- Талька тут уже прославился, - усмехнулся Диск, опускаясь в кресло.

- Да?

- Умение гадать по графикам метрик, - Стародубцев многозначительно поднял палец, - в жизни бесценно.

- Я ещё по факторам формулы умею, - улыбнулся Металл, - но надо карточки вырезать, чтобы раскладывать, как Таро.

- Младшие факторы и Старшие факторы, - сказал Стародубцев. – Я был поражён.

Металл, смеясь, в притворном смущении опустил длинные ресницы, пожал тем плечом, которое было ниже.

«Лайфхакер», - с дрожью внезапного узнавания подумал Алей. Профессиональное чутьё пробудилось и окатило его, будто кипятком. Он смотрел в весёлое и умное лицо малорослого паренька и видел до боли знакомое: бесчисленные ассоциативные поиски, узлы и ячеи Великой Сети, взломанные Пределы.

Ещё он понял, что Металл не сутулый, а просто горбатый, и его стало жалко, и грустно стало оттого, что так не повезло человеку.

«Лайфхакер, - напряжённо проговорил Алей в мыслях. - Из первой десятки. По меньшей мере в Росе, а может, и больше... Я могу его знать по форуму. Как бы выяснить, ходит он на наш форум или нет? Я как-нибудь подойду, надо не забыть. Да мы же вместе работать будем. Здорово...»

- Ладно, - сказал ягуар и посмотрел на часы. – Иволга уже пришла или вот-вот придёт. Идите к ней, она вас отведёт в рейд.

- Куда? – вскинулся «бандит» Лог.

- Увидишь, - хмыкнул День Вьюгин и внезапно развернулся на кресле к Алею. – А ты, студент, что, сессию сдаёшь?

- С-сдаю, - ответил Алей, запнувшись.

Он настолько одурел от недосыпа и волнения, что только задним числом понял: соврал. Алей замялся, но Стародубцев понял его по-своему и только фыркнул.

- Отпуск берёшь?

- Беру.

- Заявление отнёс уже?

- Нет, сегодня собирался.

- Ясно, - сказал Стародубцев, вперившись Алею в глаза. - Жаль, что ты опоздал, мы тут интересные вещи обсуждали. Но не беда, сейчас обсудим ещё более интересные. Парни, - он кинул взгляд на новичков, - свободны, к Иволге.

Те закивали и гуськом направились к двери.

Алей ждал.

- Да ты садись, садись, - сказал ягуар. – Осень, иди, что ли, поближе.

Осень перебралась на место Диска.

Стародубцев помолчал, пожевал тонкие губы. Жёлтый огонь его глаз притих и будто бы ушёл вовнутрь.

- Админ выдал тебе проксидемона, - произнёс, наконец, День Вьюгин. - Осень сказала, что твой брат угодил в материальный тоннель. И тоннель возник независимо от Ялика.

- Да.

Ягуар вздохнул и поднялся с кресла. Отошёл к окну, гибко по-кошачьи потянулся, прогнув поясницу.

- Сурово, - пробормотал он, - сурово и мощно... Алей, ты когда-нибудь плёл Великую Сеть?

- Плёл, День Вьюгин.

- Хорошо. Задача у тебя стоит близкая по сложности. Через прокси по реальностям ходить опасно.

- Я уже понял, - хмуро ответил Алей.

- Умный, стало быть... Я ходил через прокси несколько раз, и каждый раз оказывался на волосок от того, чтобы застрять. На самом деле проблема не в нас, а в админах. Они демонами не пользуются, поэтому толком не знают, как с ними обращаться.

«Вот уж точно, - подумал Алей с досадой. – Философские концепции вместо мануалов – это оригинально».

- Кроме того, у админов допуски другие, возможности другие... – вслух размышлял ягуар. - Для них вызвать демона действительно то же самое, что для нас запустить приложение.

- День Вьюгин, - начала Осень, - пожалуйста...

Тот поднял руку, точно отодвигая слова Осени, вернулся к креслу и сел.

- Слушай, - вполголоса спросил он Алея, - ты уже пробовал работать? Только честно.

Алей покосился на Осень и прикусил губу. Но врать было себе дороже, и он ответил честно:

- Пробовал.

Осень медленно подняла золотую бровь. Глаза её на миг подёрнулись ледком, а потом утратили выражение и превратились в сенсорные камеры киборга.

- Пробовал спорить? Молчать? Отбрехиваться? – допытывался Стародубцев.

Алей поперхнулся.

- Скорее последнее, - признался он с кривой усмешкой.

- Ну-ну, - ягуар покачал головой. – И как результат?

- Ну как сказать... – Алей поморщился и уставился в пол. – Нулевой по сути. Э-э... Отрицательный.

- Вот само собой, - кивнул День Вьюгин и подался вперёд, глянул исподлобья. Жёлтые кошачьи глаза бледно блеснули. – Как ни удивительно это прозвучит, но его надо переспорить.

- То есть? – Алей моргнул.

Стародубцев понимающе скосил рот.

- Да, верно, совсем переспорить его нельзя. Но можно загнать в угол. Загнанный в угол демон начинает выполнять команды. Не дёргайся так, Алей, - ягуар белозубо улыбнулся, - это правда возможно. Интеллект у них по стандартной шкале примерно сотня, не выше. У нас, я так скромно прикидываю, посущественней. Не надо стремиться поставить мат, достаточно патовой ситуации. Покидайся парадоксами, почаще отвечай «ну и что?» Есть ещё приёмчик: не обращаться к нему прямо, выражаться назывными и инфинитивами. «Резать тоннель», «открывать путь». Приказы демона раздражают, не бери пример с админа, ему можно.

Алей выпрямился и перевёл дух.

- Понял свою ошибку.

- Умный, - одобрительно сказал ягуар.

- День Вьюгин, я пойду, - вмешалась Осень, подчёркнуто обращаясь только к Стародубцеву. Алея в её поле зрения не существовало. – У меня скоро совещание.

- Удачи, - кивнул ягуар ей вслед и снова глянул на Алея ласково и жёстко, будто упёр ему в лоб острый палец. – И ещё, Алей: никогда не теряй присутствия духа.

Алей улыбнулся. Стародубцев зафыркал в ответ, сощуриваясь, в глазах его метнулись две молнии, и почудилось: пятнистый хвост встал трубой над чёрным офисным креслом.

 

 

Вчерашней ночью, несмотря на все усилия, код для Летена Алей так и не дописал. Ключевых точек оказалось слишком много – необычайно много, как бы не больше тысячи. Того, что Алей успел отыскать, не хватало даже для фальшивой цепочки. Собирайся он отдавать Воронову цепочку подлинную, сейчас как раз сравнялось бы полработы.

И все его точки были абстрактны, почти все – однословны: не образы, не метафоры - простые понятия. Чем дальше продвигался Алей, тем яснее он понимал, какая великая перед ним бездна и мощь. «Невообразимый масштаб личности», - думалось ему. Но стоило с этим согласиться, как на следующем звене ассоциативного ряда Алей видел Летена обыкновенным бандитом.

Сначала двойственность казалась естественной, как любая двойственность, но потом начала пугать. Одно состояние сменяло другое в произвольном ритме. Непредсказуемость всё портила, словно прорубала ухабы на торжественном царском пути. Потихоньку Алей начал проверять гипотезу о том, что Запредельное для Воронова – это прежде всего запредельный самоконтроль...

Возможно, в Старице он бы поработал успешнее. Но после беседы с Эном Алей опасался уходить туда. Он не понимал причин тревоги, так диктовало чутьё. Чутью же он привык верить.

Под утро Алей размышлял уже не над тем, как составить цепочку ложного Предела, а над тем, когда Воронову звонить и что ему сказать. По здравому размышлению он решил, что не так всё страшно. Вася предупреждал: Эн может врать. И про полиэтиленовые пакеты он наверняка врал. Алей бы увидел второе толкование, если бы оно у ключей было. Но Эн был прав в том, что Воронов опасен.

«Лучше его не злить», - подумал Алей и сам с собой согласился.

Мысль о возможных вторых толкованиях поисковых цепочек заставила его ещё раз спросить, что имел в виду админ, говоря о Якоре как анкоре, текстовом описании ссылки. Он спросил у Ялика, и Ялик отдал ответ своих Словарей. «Символ надежды, железная связь, - мысленно повторил Алей, - это понятно, а спортсмен? Это тоже неспроста. Что это значит?» Впрочем, вопрос сейчас по срочности точно находился где-то в десятой очереди.

...Мимо него прошли в бухгалтерию секретарша Тайна и Вера Тишина, начальница секретариата. Обе мило улыбнулись и состроили глазки; Алей поздоровался, но глазок не заметил. Он был занят. Он спал стоя у стены, во сне размышлял о Пределах, смыслах и демонах, искал взглядом кадровичку, а в руках теребил заявление об отпуске и с трудом удерживался, чтобы не начать отгрызать от него уголочки. В зубах, по крайней мере, он этот ценный подписанный листочек уже пару раз зажимал.

«Вася – мой Якорь, - думал он, переминаясь с ноги на ногу. – Якорь создаёт тоннель. Обманку, неполную Вселенную, которая представляется настоящей. Это значит, что я не вижу чего-то в мире, чего-то не понимаю. Может, мне нужно найти собственный Предел? Может, я уже близок к этому? Я взломаю Предел себе, и всё станет проще. А может, и нет... Хорошо бы у Васи спросить».

Тут Алей наконец решился и, отбросив колебания, сел на пол. После такого манёвра кадровичка обязана была выскочить из-за угла и обиженно заявить, что выходила на три минуты. Но она не появилась, и Алей вернулся в полудрёму.

Теперь он думал о брате.

Да, Эн мог врать. Мог говорить правду. С самыми худшими намерениями... Он сказал, что уважает Ясеня, что Ясень грозен не менее чем даже Воронов. Это была ложь или истина? И какое зло в ней крылось? Что, если всё иначе, папа не хочет ничего плохого, братишке грозит иная, неизвестная опасность, а демон заставляет Алея думать о другом и тянуть время?

Что, если правда?

В кого мог превратиться Ясень за десять лет своего посмертия? Человек, который ушёл в Старицу и остался там? Который сотворяет с живыми и нечужими ему людьми - такое?

Алея терзал вопрос, как вообще отец мог узнать о Старице. Десять лет назад Ялик только появился и не очень-то напоминал теперешний. «Какой админ выдал папе код и зачем? - гадал Алей. – Или не было никакого админа? Теоретически к Старице может попасть любой человек, и любой может выйти к Реке. Папа – из тех, кто сумел? Папа видел Реку Имён? Что случается с тем, кто видит её?» Раньше Алей полагал, что видевший Реку становится кем-то вроде просветлённого, но теперь сомневался и в этом.

Загадки, бесчисленные загадки Старицы...

«Если я взломаю свой Предел, я выйду к Реке?»

Кадровичка вернулась. Алей с облегчением отдал ей листок, автоматически улыбнулся, кивнул и отправился домой.

По дороге его посетила новая идея. Может быть, Эн, подлый демон-попугай добивался только одного: чтобы Алей увяз в рассуждениях о возможных и таинственных реальностях зелёного мира и забыл о реальности мира обычного? «...данного нам в ощущениях, - закончил Алей про себя, спускаясь в метро. – Когда лучше позвонить Воронову, сейчас или к концу рабочего дня? И сколько времени у него просить? Эн мне не подчиняется. Сложновато будет переломить ситуацию. Если даже Дню Вьюгину было сложно, а он... он – ягуар. И мне надо сначала выручить Иньку, в любом случае, только потом заниматься Вороновым. Может, через Поляну его попросить? Поляна мне всегда поможет, а он не откажет Поляне...»

- Алей, - донеслось вдруг сквозь шум идущего поезда. – Алей, привет!

Алей открыл глаза и увидел, что перед ним стоит, задрав голову и едва дотягиваясь до его плеча, горбатый Металл Майоров.

- Привет, - удивлённо сказал Алей, - а ты не пошёл с Иволгой?

- Иволга приболела, плохо себя чувствует. Она отпросилась сегодня. Парни пошли принимать другие дела, а на меня ноутбука не хватило. Завтра только привезут, сказали. Меня же только вчера на работу приняли.

- А, понятно.

- Здорово, что мы пересеклись, - дружелюбно сказал Металл. – Я сразу понял, что ты лайфхакер.

«Не «эль-хакер», - отметил Алей, - значит, из нового поколения», - и сразу ощутил к Металлу симпатию. У старых специалистов всегда водились какие-нибудь неприятные предубеждения. И высокомерными не по-хорошему они частенько бывали.

- Аналогично, - ответил Алей с улыбкой.

- Ты на форуме бываешь?

- Одно время я там жил. И сейчас захожу.

- А кто ты там?

- Улаан-тайдзи.

- Вау! – Металл присвистнул, глаза его округлились, брови полезли на лоб. – Польщён, блик, я польщён! - и он затряс Алееву руку, отмечая второе, настоящее знакомство. – А я Минамото Дейрдре.

- Очень приятно, - механически улыбнулся Алей, и только потом до него дошло.

Он разинул рот и уставился на маленького Металла в предельном изумлении.

- Дейрдре? Ты?! Блик, да мы давно знакомы!

- Ага! – смеялся Металл. – Даже дружим. Вроде как.

- Ты мне столько советов хороших дал, я тебе обязан даже, Талька.

- Да ну тебя, Алик, чего ж не помочь...

- А зачем ты девушкой зарегистрировался?

- Играю, - Металл пожал низким плечом. – Она красивая умная девушка, а я маленький страшный пацан. Прикольно...

Алей смущённо опустил взгляд и услышал невозмутимое:

- Помнишь Сержанта?

- Конечно.

- Он женщина.

- Что?!

- Правда, она капитан милиции, - Металл весь превратился в улыбку. – Так что это не совсем враньё. И она действительно служила на Камчатке.

- Круто, - помотал головой Алей. – Ты просто меняешь мою картину мира.

- Может, пригодится, - фыркнул Металл, - Предел ломать.

Алея вдруг захватила странная мысль.

- А ты?..

- Да, - просто ответил Майоров.

- И... – Алей растерялся, - как?

Металл прикрыл глаза.

- У меня не так здорово вышло, как обычно бывает. Но это, скорее, от человека зависит... Когда над чем-то по жизни напрягаешься, даже за Пределом продолжаешь напрягаться. Всё в голове, Алик.

- Понятно,– медленно ответил Алей.

- Зато я могу давать ценные указания, - улыбнулся Металл. – Всегда хотел уметь давать советы.

- Ты умеешь.

- Знаю. По-моему, тебе сейчас выходить.

- Чутьё? – с улыбкой уточнил Алей: Металл был прав.

- Ага. Счастливо. И... всё будет хорошо. Правда.

- Спасибо, - сказал Алей, и, уже выйдя из вагона, через окно ещё раз помахал на прощание своей виртуальной подруге.

 

 

«Надо же, блик!.. – хмыкал он. – Блик!» По дороге домой он то и дело встряхивал головой и смеялся. История Сержанта поразила его более всего: Сержант казался поистине брутальным мужчиной. Но в интернете возможно всё, а чем больше параллельных интернетов сходится в одной точке, тем больше возможно... «Наверно, - предположил Алей, - где-нибудь Сержант на самом деле мужчина. А Дейрдре на самом деле женщина. Интересно было бы на них посмотреть».

Облака просыпали пригоршню дождевых капель. Алей вскинул взгляд на небо. «Как там Иней? – подумалось ему. – Какая... погода – там? Может, холодно? Дождь? Вообще зима, а не лето? Папа, ну почему ты приходил - так? Зачем тебе надо было исчезать снова? Я же тоже... я тоже мечтал тебя видеть».

Шумели деревья в скверах Старого Пухово. Здесь и там окна домов отворялись, впуская в тени квартир свежий ветер. В середине дня по дворам бегали только дети, счастливые наступившим летом и каникулами. «Лето пришло, - подумал Алей, - а я не заметил».

- Витя! Витя! – надрывалась в окне пятого этажа Витина мама. – Иди обедать!

- Ну мам! Ну ещё чуточку!

- Витя, иди обедать, суп стынет!

- Ну ма-ам!..

- Завиток Радостин, немедленно идите домой!

По узкому проулку перед домом Алея медленно двигалась тяжёлая чёрная машина. «Комаровский папа», - определил он, а в следующий миг увидел и Комарова-младшего с собакой Лушей.

Лёнька заметил его раньше и уже мчался наперерез.

Алей улыбнулся, но улыбка его быстро истаяла. «Сейчас спросит, где Инька», - понял он, и на душе стало нехорошо. Надо быстро изобретать какое-нибудь враньё, хоть противно и тошно врать Клёну...

- А-а-алик! – заорал Лёнька издалека. – Привет, Алик! Ты как? Хорошо, что ты тут! А то бы я до вечера тебя ждал!

- Что? Лёнь, ты с ума сошёл? – Алей ускорил шаг.

- Алик, а когда Иня вернётся?

Алей остановился, и Клён с Лушей налетели на него, как перехватчики на цель: с двух сторон взяли в клещи.

- Что? – переспросил он, отстраняя заполошного Лёньку.

- Алик, когда Иня вернётся? – требовательно закричал Клён, от волнения подпрыгивая на месте. Колли поскуливала и пыталась встать лапами Алею на грудь, он с трудом от неё отмахивался. – Ну, из лагеря своего?

- Из лагеря?

- Ну, он же в лагерь летний уехал, тётя Весела сказала. Его насильно услали, да? Он мне ничего не говорил. Это Лев Ночин его услал? В кадетский лагерь, да? Чтоб он был как пацан? А я бы с ним поехал! Мы же друзья! Даже в кадетский поехал, пускай бы меня тоже постригли, потому что друг должен быть рядом! Правда, Алик? Скажи, правда? Друг всегда рядом!.. Зачем его услали без меня?!

- Лёнь, замолчи, пожалуйста... – пробормотал Алей. Он чувствовал некоторое облегчение: мама придумала всё за него.

- Алик, ну когда Иня вернётся?

Алей глубоко вздохнул.

- Я не знал, что его услали в лагерь, - медленно ответил он и заставил себя взглянуть в молящие, потерянные глаза доброго Лёньки. – Я туда позвоню. Если Ине там не понравится, я сразу его заберу.

- Ага! – выдохнул Лёнька. На ресницах его вдруг закипели слёзы. Алей пересилил себя и ободряюще улыбнулся, потрепал его по макушке.

- А может, - сказал он, присев на корточки, - может, Ине там понравится. Тогда он чуть попозже приедет. Ты не обидишься, если он приедет чуть попозже?

- Нет, - тихо ответил Клён, - не обижусь.

«Инька, Инька, - думал Алей, - от Шишова ты сбежал и маму бросил, а как же ты Лёньку-то бросил? Как забыл о нём? Он тут без тебя... как часовой, у которого знамя пропало. Что ж ты так, Иня».

Он выпрямился: подходила мама Лёньки, рыжая, красивая Изморось Надеждина. Она коротко посмотрела на Алея и надменно извинилась перед ним.

- Клён, - сказала она сыну, - пойдём домой. Папа очень недоволен. Мы искали тебя четыре часа.

Губы Лёньки сошлись в ниточку. Он обернулся к матери и выпрямил спину.

- Мама, - твёрдо и спокойно ответил он, - я гулял с собакой.

- Алея Веселина ты доставал, - сухо бросила Изморось.

- Нет-нет, - поторопился Алей, - я только возвращался с работы. Изморось Надеждина, Лёня хороший мальчик...

- Лёня ушёл гулять и пропал. Мы чуть с ума не сошли, - ответила Изморось устало и зло. – Уже готовы были в больницы и морги звонить. А он мобильник посеял где-то. Лёня, идём.

- Хорошо, - чужим, ровным голосом сказал Комаров.

Мать взяла его за руку, и он вдруг порывисто глянул на Алея, вскинул брови, несчастный, одинокий, и попросил:

- Алик, а ты когда Ине позвонишь, ты мне позвони, пожалуйста, ладно? Ты мне скажи, когда он вернётся!

Алей сглотнул комок в горле.

- Обещаю, Лёня.

- Спасибо!

Изморось перехватила его за руку крепче и увела. Алей покачал головой.

Он стоял и смотрел им вслед, и ветер донёс негромкий голос Лёнькиной матери:

- Что ты к нему прилип, к своему Инею? Ходишь за ним как... верный рыцарь. Лучше бы за девочкой какой ходил.

- Да они все дуры! – изумлённо сказал Лёнька.

- А Иня твой, значит, умный? Троечник. Не связывайся с ним. И к Алею больше не приставай. Они нищеброды.

Лёнька вырвал у неё руку.

- Отстань! – крикнул он. – Что ты пристала! Отстань от меня!

- Как ты с матерью разговариваешь? – еще тише процедила та.

Дальше слушать Алей не желал. Он сжал зубы и недобро вздёрнул верхнюю губу. Изморось ему никогда не нравилась. Он подумал, что Лёньке не повезло с родителями, и ещё раз удивился, как у таких родителей мог родиться солнечный человечек Лёнька...

А машина папы-Комарова застряла в проулке.

Навстречу ей двигалась другая машина – ещё больше, ещё тяжелей и, казалось, ещё чернее.

 

 

Напротив подъезда кто-то из соседей припарковал старую «Волжанку». Хотя «Волжанка» наполовину стояла на газоне, место на дороге всё равно оставалось только для одной некрупной машины. Два внедорожника здесь никак разъехаться не могли. Один должен был дать задний ход.

Комаровский папа высунулся в окно и выругал нового гостя. Он подъехал раньше, теперь выбирался из двора, и его обязаны были выпустить.

Чтобы попасть домой, Алею пришлось бы пройти мимо них. Алей остановился в стороне. Он предпочитал переждать. В Старом Пухово нечасто разъезжали внедорожники, тем более - такие. Конечно, можно было надеяться, что это незнакомец на похожей машине... Алей помнил её. На такой приезжали к нему Поляна и Летен Истин.

Комаров оглушительно просигналил.

Громада, похожая на чёрный танк, не шелохнулась.

Комаров просигналил снова, и тогда Воронов вышел и хлопнул дверцей.

- Что такое? – потребовал он.

Воцарилась тишина. Даже дети на площадке умолкли.

Комаровский папа спал с лица. Голова его скрылась, он быстро поднял стекло и дал задний ход. Изморось, стоявшая на площадке, крепко перехватила руку Клёна повыше кисти. Комарову-старшему пришлось по новой припарковаться на пятачке между гаражами, чтобы пропустить во двор внедорожник Летена. Изморось мгновенно затолкала Лёньку в машину и нырнула за ним сама. Всё рыжее семейство притаилось там, будто в норе. Будто их вовсе не было.

«Вот два волка, - подумалось Алею, - один помельче, второй – матёрый... Хотя тоже вопрос, насчет волков-то. Комаров – бизнесмен, Воронов – бандит. Ну пусть бывший. У него на лице написано, что он бандит. И на капоте тоже написано. Наверняка в девяностые Комаровы имели дело с этой породой. Господи, с кем я связался, с кем я связал Поляну! Чёрт меня подери...»

Забыв о существовании Комарова, Летен припарковался и вышел из машины. Алей не двинулся с места: уже поздно было скрываться, да и ни к чему. Он только удивился, что Воронов оказался здесь в такой час. «Наверно, Поляну навестить приехал», - догадался он.

- Здравствуйте, Алей Веселин, - сказал Воронов. – Хорошо, что я вас застал.

Алей молчал. Летен шёл к нему, и он смотрел на громадного Воронова как завороженный. Как кролик на удава.

- Я к Поляне решил наведаться, - сказал Летен Истин, подтверждая Алееву догадку. – С парковкой тут беда, улицы узкие. Я вас, помнится, просил сегодня позвонить.

Алей едва заставил себя ответить. Сила Воронова казалась какой-то огромной, чугунной, чёрной тяжестью, физически реальной, как тяжесть его машины. Только что она наваливалась на злосчастного Комарова, и она ещё не вернулась туда, где Летен придерживал её до надобности. Воронов надвигался, как грозовой фронт. Алей обладал слишком тонким и изощрённым чутьём, чтобы никак не реагировать на подобное. Он не боялся, но близость кого-то настолько могучего всё равно его цепенила.

«Танки, - вспомнились ему найденные ключевые точки. – Идол. Культ армии и культ личности... Гранит - как твёрдость духа и как памятники. Металл... а вот у металла-то два толкования, - неожиданно подумал он. – Есть у меня один знакомый Металл. Может, Дейрдре что-то подскажет?..»

Летен скупо улыбнулся, и ощущение надвигавшейся тьмы ушло – так отступают при отливе океанские воды.

- Д-да, - наконец, выговорил Алей. – Я собирался...

- Я считаю, личная встреча всегда лучше телефонного разговора.

- Д-да.

- У вас есть для меня информация?

Алей судорожно сглотнул.

- Д-да. То есть...

Летен спокойно кивнул.

- Давайте зайдём куда-нибудь. К вам. Или ко мне в машину.

Алей совершенно не жаждал снова видеть его у себя дома, но садиться к Воронову в машину хотел ещё меньше. Нет, он не боялся. Просто находиться рядом с Вороновым само по себе становилось для него испытанием. Оказаться на его территории было бы ещё тяжелее.

- Да, - повторил Алей, - пожалуйста... Давайте зайдём ко мне.

На этот раз, входя в его маленькую квартирку, Воронов не излучал ни скепсиса, ни насмешки. Только уважение. Алей удивлялся тому, как чётко понимает его чувства. Выражение лица у Воронова менялось редко, мимика его не отличалась богатством. Настолько тонко и ясно Алей чувствовал людей, когда искал их кодовые цепочки в их присутствии, но ни разу – просто так. Возможно, дело было в сокрушающей властности Летена, страшной мощи его духа, которая словно бы превращалась в агрессивный химический агент и прожигала чужие психические защиты...

Алей незаметно сделал глубокий вдох. Приходилось справляться.

Летен сел в кресло, сложил на коленях большие руки. На миг Алей увидел в его ладонях револьвер – маленький, словно игрушечный. Сморгнул, мотнул головой – видение исчезло.

Он встал перед Летеном, немедля ощутил себя неловко и сел на тахту.

- Летен Истин, - начал он сбивчиво, - я прошу прощения...

- Ничего страшного.

- Нет... я прошу прощения, что отнимаю у вас время... то есть, я хотел сказать, что затягиваю с ответом. Не ответом, а...

- Я понял.

Алей вздрогнул. Летен наклонил голову к плечу, глянул пытливо.

- Вы не нашли мой код, - докончил он.

Алей напряжённо выпрямил спину.

- Нашёл, не целиком. Понимаете... цепочка должна быть полной, чтобы ей воспользоваться. Я закончу работу, обязательно... мне не хватило времени...

Он осёкся. Выражение лица Летена не менялось. Воронов поразмыслил, едва заметно сощурился и спросил:

- Алей Веселин, у вас проблемы?

- Что?! – в растерянности выронил Алей. – Да, то есть нет... то есть я хочу сказать...

Взгляд его сам собой приклеился к железному попугаю: проксидемон, задрав лапки, валялся на углу компьютерного стола. Алей понимал, что Летен не хочет на него давить. Нервы взыгрывали сейчас вовсе не из-за Воронова. «Эн? – в ужасе спросил Алей кого-то невидимого. - Подлая тварь не спит?»

- У вас проблемы, - Летен медленно кивнул. – Серьёзные?

- Да, - беспомощно ответил Алей. Дыхание сбивалось. Он опустил взгляд, выламывая пальцы, потом поднял, словно повинуясь чужой воле, и посмотрел Летену в глаза.

Незлые глаза.

Голубые, глубоко посаженные глаза Воронова, казалось, выражали заботу.

- Расскажите, - велел Летен.

Алей стиснул зубы, пытаясь совладать с нервами, - и вдруг ощутил бессилие. «Его нельзя обмануть, - понял он, глядя в лицо Воронову. – От него ничего нельзя скрыть. Он и без взлома Предела многое может».

- Я... – Алей глубоко вдохнул, выдохнул и признался, точно бросился головой вниз в штормовую волну: - У меня пропал брат. Младший. Маленький.

- Не вернулся домой?

- Да.

- Сколько времени прошло?

- С вечера понедельника.

- Вы обзвонили больницы и морги?

Алей подавился воздухом, но ответил:

- Оперуполномоченный проверил.

- Объявили в розыск, - утвердительно сказал Летен.

- Да.

Летен задумался. Алей беспокойно смотрел на него. Он будто ждал от Воронова какого-то важного ответа. «Что это со мной?» – смутно удивился он, но додумать мысль не успел.

- Вы, - медленно сказал Летен, - поисковик-профессионал. Человек, который может найти что угодно. И вы не знаете, где сейчас находится ваш брат.

Алей ссутулился и заслонил ладонью глаза.

Он знал. Но он совершенно не знал, как рассказать об этом Воронову. Посвящать его в полуфантастические подробности тоннельных перемещений по параллелям и работы с проксидемонами он никак не мог, да Летен бы и не поверил. Но обмануть Летена не сумел бы никто. По крайней мере, в этой параллели.

- Я знаю, - сказал, наконец, Алей. – Но у меня проблемы... Очень большие проблемы, Летен Истин.

А Воронов понял его на свой лад.

Он помолчал. В его взгляде не было ни разочарования, ни гнева, ни пренебрежения. Не знай Алей, что перед ним тот самый Воронов, решил бы, что видит сочувствие. Или то и было сочувствие своего рода, растворённое в спокойной жестокости и стальной воле к власти.

- Если возникнут проблемы с милицией, - сказал Воронов, - или нужно будет собрать выкуп, обратитесь ко мне. Я всё решу.

 

 

И Алей растерялся.

- Вы...

Воронов кивнул.

- Я понимаю, что вы не можете сосредоточиться на моей задаче, пока не выручите брата. Не тревожьтесь из-за меня. Брат важнее. Если я могу чем-то помочь, обращайтесь смело.

Алей туповато смотрел на него. Он ждал чего угодно, но не этого.

Пришло на ум, что чутьё под конец всё-таки изменило ему. Но немедля Алей понял: всё точно наоборот. Интуиция только начала раскручивать свой маховик, разведывать глубинные пласты смыслов. Ситуация гораздо сложнее, чем кажется. Он, Алей, на пороге того, чтобы увидеть нечто важное, намного важнее даже внезапной Летеновой человечности.

Летен помедлил.

- Я не хочу обращаться к другому лайфхакеру, - сказал он. – Я помню впечатление, которое произвёл на вас мой Предел. Я хочу, чтобы его характер остался тайной. Вы понимаете?

- Разумеется! - поторопился Алей. – Существует профессиональная этика. Я мог бы раскрыть сущность вашего Предела после взлома...

- Не стоит.

- ...перед коллегами и клиентами, как свидетельство качества моей работы. Но конфиденциальность важнее. Достаточно одного вашего желания, чтобы всё, в том числе факт вашего обращения ко мне, осталось в тайне. А до взлома я просто не могу ни о чём говорить.

- Это хорошо. Ни о чём не говорите.

- Да, - Алей неслышно перевёл дух.

Всё-таки он очень устал и давно не спал нормально... Силы и выдержка заканчивались слишком быстро. Говорить с Летеном было тяжело, а говорить одновременно с ним и с собственными предчувствиями – задача не для человека, вымотавшегося вконец, сонного и, кажется, голодного. «Блик! – вдруг вспомнил Алей. – Я же второй день не ем! Я только у Васи пустой чай пил. Блик, да вот в чём всё дело! Конечно, меня ветром сдувает».

Летен сдержанно улыбнулся.

- Я подожду, - сказал он. – Вы сейчас не можете заниматься моим делом. Это нормально. Но я хочу, чтобы вы как можно скорее решили проблему с братом. Поэтому я предлагаю вам помощь. Насколько я понял, вы его уже нашли, препятствие в другом. Нужны деньги? Сила, в том числе вооружённая? Нужно обойти закон или беззаконие? Алей Веселин, скажите прямо. Так будет гораздо проще. Никаких дополнительных проблем я вам не создам.

Алей прикрыл глаза. Сердце ёкало. Летен говорил правду: он мог всё. Уже сейчас. Главной ключевой точкой в его коде значилось – «хозяин»...

- Нет, - сказал Алей. – Спасибо вам, Летен Истин. Пока что... помощь не нужна. Но если станет нужна, я... позвоню вам.

- Хорошо, - сказал Воронов. – Тогда до свидания, Алей Веселин. Я передам Поляне привет.

И он ушёл, мягко прикрыв за собой дверь.

Когда Алей запер за ним и привалился спиной к дерматину обивки, его одолело жестокое головокружение. Слабость, как вода, подтапливала колени и поднималась к кистям рук. «Нужно поспать, - подумал Алей, чувствуя, что сейчас сползёт на половичок у двери и заснёт прямо на нём. – Только сначала поесть. А то опять забуду. Ещё хуже станет...» Его хватило только на то, чтобы вскипятить чайник и намазать маслом зачерствевшую булку. Дожевав её, он прошатался к тахте, завернулся в плед и вмиг свалился в глубокий, тяжёлый сон без сновидений.

 

 

Проснулся он спустя четыре часа. Было без двух минут семь. Кинув взгляд на циферблат, Алей вспомнил, что назавтра в институте значилась какая-то консультация, и немедленно об этом забыл.

На столе ждал проклятый железный попугай. Для вещи по сути живой он выглядел слишком грубо сделанным; тем не менее, нутро его имело чрезвычайно хитрое устройство... «Ничего, - решительно пообещал себе Алей, - справимся». Он постоял немного над столом: разглядывал попугая, но руками не трогал. Потом отправился в ванную.

Он принял душ и переоделся, перекусил, напился кофе. Включил компьютер, проверил почту и минут двадцать почитал форум. За последние дни он много раз кидался действовать, очертя голову, и ничего хорошего, кроме плохого, из этого не получилось. Надо было менять метод.

Алей откинулся на спинку кресла и взял попугая в ладони. Ощутил холод металла, остроту клюва и зазубрин, схематично изображавших перья, - и запустил предельный поиск.

Проксидемон.

Эн.

Эрниксиан, Демон Врат, бес-искуситель, туннелирующая сервис-программа Васи Полохова.

Вася-администратор, Якорь Алея и неведомого множества других людей и существ. Якорь надежды, железная связь...

Связь. Цепь, которую можно порвать, которую нужно порвать, выходя за Предел. Спортсмен, бегущий на последнем этапе, раньше или позже рвёт грудью финишную ленточку.

Ленточка, лента, синяя, тёмная, искрящаяся, текучая... река. Таинственная, легендарная Река Имён.

Старица.

«Надо всё-таки идти в Старицу. Без Эна, - предположил Алей. – Там я быстрее найду, как с ним совладать».

Но он уже однажды выходил в Старицу с помощью проксидемона, сейчас попугай был рядом и следил за Алеем сквозь свой металлический сон, капризничал, морочил голову, заплетал в узелок путеводную нить... путеводную ленту Реки Имён.

«Вот оно как, - понял Обережь. – Действительно, сначала надо разобраться с Эном, но лучше обойтись без помощи, потому что это будет помощь самого Эна. Что ж! Раз нельзя в Старицу, примемся работать по старинке». Он отложил в сторону тяжёлую литую фигурку, опустил пальцы на мышь и открыл главную страницу Ялика, вечно плывущего по реке запросов.

...И поиск не потребовался. Образ вьющейся ленты-реки вмиг, будто собственной волей перетёк в бесконечно далёкую ассоциацию. Ялик плыл по реке: по пользовательским запросам к системе.

Вопрос.

Решение заключалось в вопросе, точнее, вопросах, и это был первый ответ. Алей откинулся на спинку кресла, терзая нижнюю губу. «В Одессе все отвечают вопросом на вопрос», - мелькнула не то поговорка, не то старая шутка; так и следовало поступать, беседуя с демоном. Ни с чем не соглашаться, ничего не отрицать, только спрашивать, спрашивать, спрашивать... «Почаще интересуйся: «ну и что?» - вспомнил Алей советы Стародубцева и фыркнул, невольно подражая ягуару.

- Нет, - резюмировал он вслух, - ну-и-чтокать мы будем только в крайнем случае. Обойдёмся чем поинтереснее...

«Эн станет болтать, - закончил он про себя. – Может, скажет что-нибудь важное. Или многозначительно соврёт. А я лайфхакер, в конце концов, или нет? Я пойму. Если не пойму – поиграю с ассоциациями». Пару раз Алей и экзамены таким образом сдавал: ловил халяву, предельным поиском находя ответы. Не только с задачами удавалось справиться, даже с теоретическими вопросами. А разобраться в словесном мельтешении проксидемона должно быть проще, чем составить ответ по билету, который первый раз в жизни видишь.

Алей покрутил в пальцах статуэтку птицы, отодвинул клавиатуру к монитору и поставил попугая на стол перед собой.

- Проснуться и петь, - доброжелательно сказал Алей, - выходить на работу.

Эн отозвался мерзким скрипом и свистом. Так могло бы скрежетать нутро механизма. Птица оставалась металлической, но Алей почувствовал взгляд и улыбнулся.

- Ну же, - окликнул он, - выходи... Эрниксиан.

- Вот это другое дело, - немедленно отозвался тот.

«Ага, - с внутренним смешком подумал Алей, - попался!» Недаром титулы и звания самопровозглашённого демона стали первой ассоциацией с его именем. Сервис-программа страдала склонностью к самолюбованию.

Волна бриллиантовой зелени прокатилась по тельцу попугая от лап до макушки. На минуту перья его обрёли цвет старой меди, а потом металлическая скорлупка посыпалась с проксидемона тёмной, пачкающей графитовой пылью. Пыль повеяла по Алееву столу, быстро истаяла и пропала в разводах шпона.

Эн нахохлился и стал чистить пёрышки на шее. Переступил лапками, скосил на Алея желтоватый глаз и вновь предался своему занятию.

- Пора резать тоннель, - сообщил ему Алей. – Подлистовье, платформа «Девяносто первый километр», соседняя параллель, та, где стоит наша дача целая.

- Зачем тебе туда? – немедленно отозвался Эн.

- А почему ты спрашиваешь?

Эн прекратил чиститься и уставился на Алея. Некоторое время он пялился на него сначала одним, потом вторым круглым глазом; поняв, что реакции не последует, пренебрежительно свистнул и сказал:

- Такой умный парень, а собираешься сделать такую глупость. Интересуюсь, с какого перепуга.

- Перепуга? – Алей нарочито вскинул брови. – Какое тебе до этого дело? Я же тебе не нравлюсь.

Эн радостно захихикал.

- Не нравишься, ой не нравишься, - подтвердил он. – Я, может, даже позволю тебе сглупить, это будет весело. Мне, понимаешь, в твоих мыслях покопаться хочется - они смешные. Вася тоже смешной, но он мерзостный. А ты просто смешной. Ты думаешь, раз Осень Васю на тебя променяла, так ты уже ему и равен? А то и круче? Чингизид, надо же, - и он рассмеялся, каркая, как ворона.

- Замучил тебя Вася, - в тон демону продолжил Алей, - в клетке держал, кормить-поить забывал, вот у тебя характер и испортился. Ты, Эн, устроен просто, как валенок. Ткнут – верещишь. Не верещать тут нужно, а работать. Тоннель прокладывать отсюда-туда.

Демон взъерошил перья, растопырил крылья и раздражённо свистнул.

- Дался тебе этот тоннель, - проворчал он. - Думаешь, это приятно – по параллелям летать? Тебя на выходе рвать будет минимум три минуты. А ты поужинал, как нарочно. Бутерброд со шпротами съел. Вот это зря! Чем блевать шпротами, хуже нету, я-то знаю!

- Тебя Вася шпротами кормил? Нехороший человек, у-у-у.

- Дался тебе твой Вася! – заорал попугай, подпрыгнул и вторым рывком порхнул под люстру. Алей, сощурившись, смотрел, как он под ней летает кругами, задевая стеклянные подвески. – Вася! Вася! Здесь и там! Меня от него тошнит!

- Шпротами?

- Сука ты! – Эн уже визжал, насколько позволяло птичье горло. – Ненавижу вас всех! Гады, гады! Алей, ты же гад и подонок! Ты у Осени даже прощения не попросил! А она тебя любит. Она на тебя обиделась. А ты её не любишь, тебе всё равно, ты о ней даже не вспомнил. Ты её не заслуживаешь. Её даже Вася не заслуживает. Демиург в масштабе административного округа!..

«Ого, - подумал Алей. – Интересно. Это, похоже, правда. Кто же тогда над Васей? Админ столицы?»

Подвески люстры позванивали. Эн быстро запыхался летать и сел на спинку Алеева кресла. Крылья его нервно дрожали.

- А ты, - отрубил он, - а ты мелок. И жалок.

- Ты хочешь об этом поговорить?

- Да, я хочу об этом поговорить! – выдохнул Эн.

- Хочешь надо мной посмеяться?

- Ты смешон!

- И жалок?

- Жалок!

- По сравнению с тобой?

- По сравнению со мно... – начал демон и осёкся.

- Тоннель, - быстро сказал Алей, - провешен из Старого Пухова, улица Ленина, дом сорок, квартира восемь, в параллель к целой, негоревшей даче семьи Обережь, на платформу «Девяносто первый километр».

Повисло молчание.

Алей пристально смотрел на Эна.

Тот прятал глаза.

Алей выжидающе склонил голову к плечу.

- Провешен тоннель? – беспомощно переспросил наконец попугай. – Провешен? Провешен? Прове... ве-ве... Ах ты ж мать твою налево!..

Он перелетел со спинки кресла на стол и начал нарезать круги по нему. «Крылья тебя не особо держат», - подумал Алей, улыбаясь, и пальцем поставил Эну подножку. Эн споткнулся, но на врага даже не посмотрел. Взъерошенный и растревоженный, попугай бешено прыгал по полкам с дисками и монитору, оттоптался по модему и в конце концов с протяжным писком перелетел на самый верх, на левую аудиоколонку. Алей проводил его насмешливым взглядом.

Попугай определил его нецензурно и помолчал. Потом уныло спросил:

- Доволен?

- Чем? – Алей на всякий случай выдержал линию.

- Провешен твой тоннель. Вот прямо туда и провешен. Сволочь.

«Попался! – торжествующе повторил Алей про себя. – Так я и знал. Этот метод мы запомним».

На самом деле толкового предварительного плана у него не имелось. Заранее Алей знал одно: ни в коем случае нельзя становиться в позицию обороны. И ещё он помнил, что сервис-программу только развлекают попытки говорить с ней серьёзно и по-человечески. Но стоило пару раз ответить демону в духе демона же, как Алея понесло. Более или менее осмысленные остроты посыпались с языка сами, и неожиданно оказалось, что для Эна этого вполне достаточно. «Блик! Стародубцев прав, - с этого часа Алей уважал ягуара ещё больше, чем прежде. – Прокси хорошо осведомлён, но мозгов у него не так много... Что же, попугай – он попугай и есть».

Тревожило Алея другое: он всё ещё не знал, как воспользоваться провешенным тоннелем.

Но у Эна он спрашивать не собирался.

 

 

- В металл, - без лишних слов велел он, шмыгнул на кухню и бросил статуэтку в сумку. Потом стал торопливо одеваться в дорогу. «Тоннель провешен, - гудело в голове, - провешен». Материальный тоннель - это значит, что где-то появилась ещё одна точка соприкосновения миров, ещё один прокол в пузыре Вселенной... Тут Алей осёкся. Так говорил о тоннелях Ворон Вежин, но Вася Полохов говорил иначе. А Вася знал лучше. Он всё это держал в руках.

Проксидемон создаёт дополнительную Вселенную, служебное пространство. Во время перехода человек попадает в его полную власть. «Это значит, - задался вопросом Алей, - что демон может растянуть время перехода? На сколько? Или не может, время ему неподвластно? Блик! Мне оно точно неподвластно, а я его тяну без толку! Мне к Иньке нужно, и быстро. Прямо сейчас».

Запустить предельный поиск.

Чужое пространство, иная параллель. Впервые о параллелях рассказал Алею Ворон Вежин. Что он рассказал?

Он начал с безымянного парня, оболтуса-игромана, который познакомился в интернете с девушкой и отправился на свидание.

Девушки, бывает, опаздывают на свидания...

Осень никогда никуда не опаздывает.

Алей нахмурил брови: ассоциативный поток прервался. Но смысла в его случайной ошибке не нашлось, и Алей вернулся в поиск, логически выстроив, что парень-оболтус на то свидание не опоздал.

Он не опоздал. Он даже не заметил, как миновал случайно возникший тоннель. Это значило, во-первых, что соседняя параллель до идентичности походила на эту, возможно, парень угодил в тот самый мир, куда направлялся сейчас Алей Обережь... А во-вторых это значило, что переход был мгновенен.

«Обнадёживает», - подумал Алей.

Уже в уличной обуви он стоял над кухонным столом, упёршись в столешницу кулаками. На него смотрела тёмным нутром раскрытая сумка, полупустая: что может понадобиться в ином мире? Одно дело, если удастся уйти и вернуться, а если придётся подзадержаться? Если нужно будет ждать, искать, спрашивать? Алей додумался взять зонтик и плащ, деньги и паспорт были при нём всегда, а больше ничего в голову не приходило. Вон Эн-попугай валяется между паспортом и кошельком... «Ладно, - решил Алей. – В крайнем случае вернусь».

А где находится собственно точка перехода, он уже знал.

Он не прерывал поиска, тот шёл в фоновом режиме. Как только понадобилось, Алей понял, почему в его мысли так неотступно возвращалась Старица.

...С этими переходами всё как в Старице. Можно войти в неё вместе с кем-то, но нельзя – если тебя видит посторонний. И уйти из неё нельзя, пока кто-то за тобой наблюдает. Но достаточно скрыться с глаз, спрятаться в зарослях, завернуть за угол... Вход в служебное пространство окажется там, где Алей этого пожелает. За ближайшим углом, скрытым от чужих глаз.

Алей улыбнулся.

В квартире он был один.

Он обогнул полуотворенную дверь кухни и шагнул в коридор.

 

 

Ветер ударил ему в лицо.

Электричка уходила. С платформы виднелся её толстый обрубленный хвост. Но никто в этом поезде не смотрел назад, а может, платформу оттуда было уже не различить. «Вечер четверга, - подумал Алей, - это завтра здесь будет полно народу». Из переполненных дачных электричек посыплются люди с корзинами и рюкзаками, лопатами и саженцами, граблями и прочим садовым инвентарём... здесь, в чужом мире, точно так же, как в мире покинутом. Зимы и лета, будни и выходные, срубы, вагонка, грузовики... «Интересно, - пришло Алею в голову, - тут папа успел обшить дом вагонкой? Он собирался. И покрасить собирался - в синий цвет. Ещё про духовность шутил: синий, говорил, цвет духовности, и будет у нас духовная дача. А потом он погиб, дача его сгорела... И всё не так».

Асфальт платформы был тёмным от влаги, в ложбинах и выбоинах блестели лужи. Должно быть, Алей угодил в недолгое «окно», пару часов или пару минут между двумя дождями.

Ветер набирал силу. Надвигалась гроза. Лес застонал, клонясь, тучи над ним темнели, и даль застилали сумерки. Алей почувствовал, наконец, что озяб и ругнулся, торопливо натягивая свой готический чёрный плащ.

Он плохо помнил, куда идти. От обеих платформ в лес убегали тропинки, все они вели к дачным посёлкам, но в них заблудиться было проще, чем в лесу. Разномастные дома рассыпались там в беспорядке, почти без улиц, каждый из горожан-дачников знавался от силы с полудюжиной здешних соседей и дороги указать не мог.

Алей попытался вспомнить, как они добирались с матерью, а потом махнул рукой и положился на лайфхакерское чутьё. Чутьё указало на ближайшую тропку - тёмный провал в лиственных зарослях, за стеной мощной пижмы. С высокой платформы вниз вела только одна лестница, была она на другом, дальнем краю, Алей туда не пошёл. Его гнало прямо вперёд, точно кто-то давил в спину огромной ладонью. Буквально несколько сотен метров, наконец, отделяли его от Инея, - и Алей припустил с места так, будто за ним гнались. Слетел с платформы в траву, разом вымок, затрясся от холода и как мог быстро побежал в лес, намеренный высохнуть по дороге.

«Наврал Эн про тошноту», - пришло ему в голову, когда над головой зашумели ветви. Алей чувствовал себя превосходно, разве что мёрз всё сильней. Температура быстро падала. Скоро должно было ливануть.

Он ещё ускорил бег и начал задыхаться. Но так он мог немного согреться, а дорога была короткой. Тропинка вилась, огибала стены старого ельника, обомшелые поваленные стволы. Чем-то путь на Ясеневу «духовную дачу» напоминал тропки в Старице, и только света свежести, ворожейного очарования не хватало лесу ближнего Подлистовья.

«Тут Ливень называется по-другому, - вспомнил Алей. – Интересно, Листва – тоже по-другому?..»

Тропинка пустила влево узкий рукавчик. Чуть в стороне его пересекал трухлявый берёзовый ствол. Алей смутно помнил, что в ту сторону они с матерью тоже ходили, то ли в местный магазинчик, то ли ещё куда, но дача была направо.

Алей рванул вправо. «Сотня метров, - почти вслух выдохнул он. - От силы полторы сотни. Инька!»

И хлынул дождь.

Словно тысяча водопадов разом обрушилась на землю. Они били сильно, как град, ледяные и плотные небесные струи. Деревья над тропой смыкались вершинами, но от дождя не спасали. Воздух наполнился звуками упругого топота капель, трепета листвы, по которой хлестала вода. Громыхнуло. Где-то впереди мигнул электрический разряд, и громыхнуло снова. Потом молнии начали бить часто и ритмично, точно сверялись с секундной стрелкой. Дождь на мгновение прервался – и полил стеной.

Мокрый до нитки Алей, сорвав дыхание, вылетел на дорогу.

Здесь, на открытом месте, до конца ясно стало, какая могучая пришла гроза. Пелена вод скрывала горизонт, как туман. Алей открыл зонтик, и его едва не вырвало из рук напором ледяного, почти зимнего ветра. «Сейчас град полетит», - думал Алей, сражаясь со стихией. Бежать больше не получалось, но шагал он быстро, как мог. По ту сторону водяной завесы уже поднимался кирпичный, с красной крышей соседский дом. Он бывал там в гостях подростком - приглашала соседская дочка Юность, худая и гибкая, как кошка, девочка, поэтому дом он помнил...

Пальцы немели от холода. Била крупная нутряная дрожь. «Инька с папой дома сидят, - сказал себе Алей. – Печку, наверно, топят. В грозу хорошо сидеть у печки...»

Шаг, другой – и он наконец увидал дом. Точно такой, каким его помнил.

Необшитый, некрашеный дом под железной крышей стоял на месте, будто ничего не случалось... «Папа так и не покрасил, - подумал Алей, переходя на рысцу. – Времени не было, или забросил всё? Или не стал на другую параллель силы тратить?» Слепо смотрело завешенное оконце мансарды. На высоком фундаменте поднималась, светя стёклами, большая веранда. Раскачивались под ударами ливня ветви молодых яблонь, по каменной дорожке струился бурливый ручей. Калитка была закрыта на проволочную петлю, только для вида: откинь да войди...

Алей вошёл на участок и запрыгал к дому по большим камням, которыми дорожка была обложена. «Меня, наверно, увидели уже, - думал он. – Встретят? Что скажут?..»

Веранда оказалась не заперта. Он ввалился внутрь, ошалелый, дурной от холода и резкой усталости, сладко замурчал, ощутив тепло: папа действительно растопил печку. На веранде пахло свежим деревом, пушистым ковром лежали опилки: папа что-то мастерил. В углу стояла лопата, а на ручке её висела старая, продранная тёплая куртка, тоже папина. Всё тут хранило отпечатки отцовских рук, след его мысли, отзвуки его смеха, и сердце Алея сделалось детским.

Он словно вернулся на десять лет назад. Сейчас он войдёт в дом, а там мама и папа. Мама готовит что-нибудь на маленькой электроплитке. Она заохает, заругается и велит Алику немедленно переодеться в сухое. Папа вырезает доску для наличника или сколачивает скамейку. Он засмеётся и скажет сыну: «Привет, мужик!..»

Нет, сейчас время другое. Алею двадцать. В доме окажется Иней, его маленький младший брат, глупыш, за которым Алею пришлось отправиться так далеко. Но папа там тоже будет, наполовину седой, по-прежнему весёлый, и он скажет...

Алей распахнул дверь.

 

 

Ключи висели рядом с ней на гвозде. В печке потрескивало пламя, и по маленьким, тесно заставленным комнаткам плыло тепло, настоящая жара сгущалась в них. Штепсель электроплитки выдернули из сети, но на ней всё ещё дымилась побитая советская кастрюля. Алей подошёл, заглянул – сосиски, горячие... И чайник тоже стоял горячий, полупустой.

«Со стола не убрали, - увидел Алей. – А это, вот это Толстый насвинячил». В расписном блюдце с трещинкой красовалась кашица из наломанного печенья, залитая чаем. Так любил делать братишка. Потом он честно всё поедал, но мама каждый раз ругалась... Полупустая пачка печенья лежала на краю стола, а рядом стояла вторая чашка – большая, керамическая. Папа такие чашки уважал. Алей протянул руку и замер, не решаясь прикоснуться. Пять минут, пятнадцать минут назад из этой чашки пил отец, которого он десять лет считал мёртвым...

Он наведался в соседнюю комнату, улыбнулся двум застеленным постелям. На всякий случай поднялся в мансарду, хотя знал, что там тоже никого не найдёт. Спустился, вернулся на кухоньку и сел на папин стул.

По всему выходило, что его здесь ждали. Знали, что он придёт. «Сосисок вот сварили на мою долю», - подумал Алей, с этой мыслью немедленно подхватился со стула и выложил горячие сосиски на тарелку. Смены одежды он не захватил, так хотя бы поесть и погреться чаем было сейчас в самый раз.

«Печка топится, - продолжал он рассуждать за едой. – Дверь не закрыта. И куда папку понесло в такую погоду? Да ещё с Инькой? Может, они в гостях? Поели и сразу в гости пошли, а мне еды оставили? Странно как-то... А, понял! Папка в садово-огородное товарищество сорвался. Ещё до дождя, дождь-то пять минут назад пошёл. И Иньку с собой взял. Он меня по делам с собой часто брал. Ему позвонили оттуда, наверное. Ну так они, может, через час придут. Я подожду».

От жаркого тепла и сытости его снова начало клонить в сон. Дождь поутих, гром больше не гремел, капли ровно стучали по стеклам, выводя колыбельную.

- Я подожду, - вслух повторил Алей.

Он напился чаю и прошёл в комнату. Одежду надо было подсушить. Он стянул штаны, футболку и повесил их поближе к печке. Огляделся: ага, на старой кровати с железной сеткой спал Инька, а на продавленном диване – папка... Алей улёгся на диван, накрылся одеялом и задремал.

Он уснул крепко и надолго. Снились ему сияющие деревья Старицы под вечно полуденным небом, зелёные озерца хвощей и тёмная вода. На песчаном берегу, на брёвнах сидел почему-то Летен Истин, но ничего плохого в этом не было. Воронов задумчиво смотрел на речную зыбь и зелёную лодку. О чём-то они с Алеем разговаривали, но о чём – Алей не запомнил.

...Алей проснулся рано утром. Дождь стих, но облака не разошлись, и в доме было ещё темно. Дрова в печи прогорели, кастрюля и чайник остыли, одежда высохла. Некоторое время Алей в растерянности слонялся по домику. Если папа и брат возвращались, не могли же они не разбудить его. Сами-то они спали где? Он ничего не понимал. Если они уехали отсюда, если не собирались возвращаться, как папа оставил в печке огонь? И дверь не запер?

Алей тихо выругался.

Ему отчаянно не хотело верить в то, что он уже понял. Зубы сводило от тоскливого этого осознания, до горечи, до ломоты. Неужели ничего не вышло? Всё зря? Но они же были здесь, Инька был здесь, накрошил печенья в блюдце и не доел!

Они не вернутся.

Они были тут и ушли насовсем.

Алей рухнул на стул и обхватил голову руками.

 

 

Вернулся он из дома в дом: открыл дверь на веранду и шагнул в коридор своей квартиры. Вытащил из сумки железного попугая, поставил на стол в кухне. Попугай смотрел металлическими глазами, приоткрыв клюв, будто ухмылялся Алею – ты промахнулся, Алей, не успел, не нашёл, сделал глупость.

Алей сел и уставился на проксидемона. «Я позволю тебе сглупить, - сказала ему подлая тварь, - это будет весело». «Стало быть, - подумал Алей, - он что-то знал. Ещё до того, как я рванулся на дачу, Эн знал, что я там никого не найду? Надо разобраться. Я с тобой разберусь, Демон Врат».

Он сплёл пальцы и сжал руки до боли.

Стародубцев говорил, что проксидемоны опасны, но он же обнадёжил Алея, прибавив, что человеческий интеллект сильнее программного. Ягуар считал, что демона всегда можно загнать в угол. Алей хорошо запомнил второе, но не удержал в голове первого. В этом была его ошибка, причина его неудачи. «Он может говорить правду, - медленно проговорил Алей про себя. – С самыми худшими намерениями. И он сказал мне правду. Ладно, Эрниксиан. Ты даже не виноват, в этом твоя природа. Второй раз ты меня не подставишь».

- В живое тело, - негромко велел он.

На этот раз демон не стал верещать и кривляться. Не было никаких спецэффектов, даже графитовая пыль не сыпалась. Алей только моргнул – и перед ним на столе уже стоял живой попугай. Маленькая птица с осмысленным нехорошим взглядом, персонаж злого мультфильма.

Не говоря лишнего, Эн задрал хвост и нагадил Алею на кухонный стол. «Понял твоё послание», - без раздражения подумал Алей.

Эн был только функцией, сервисной программой, средством. Алей хотел знать, куда и почему пропали отец с братом, и как их найти. Для этого ему приходилось ломать упрямство мультяшного попугая. Вот и всё. Алей догадывался: Эн хотел бы, чтобы победа в дурацком поединке стала для него самоцелью. Но тут уж попугая ждал неуспех.

- Что, - ласково спросил Эн, - побегал? Ну, хоть размялся. Спортом надо заниматься, Алик. Тогда, может, и догнал бы.

Алей помолчал. Потом спросил:

- Я сделал глупость?

- Ты и так не особо умный. Но когда тебя переклинит на чём-нибудь, ты вообще удручающее зрелище начинаешь собою являть.

- А меня переклинило?

- Ещё как переклинило, - Эн подпрыгнул, весело зачирикав. – Приятно смотреть. Про мать забыл, на девушку забил, работу бросил, на учёбу наплевал, даже Воронова, и того перестал бояться. В башке одна мысль и полторы извилины. Найти Иньку! Найти Иньку!

Попугай захлопал крыльями и изобразил фуэте. Алей медлил с ответом: он сосредоточился и вслушивался в ехидные Эновы реплики, пытаясь найти зацепку.

- Что-то мне подсказывает, - продолжал попугай, - что ты детективы не уважаешь. Алик, уважаешь детективы? Или только про жукоглазых пауков и бластеры? Нету в тебе детективной жилки, это первое, а что ума нету, так то не главное. Поэтому ты сейчас не то что бы в жопе, но аккурат посреди полей аэрации, а это тоже неприятно. У меня прямо сердце радуется на тебя смотреть. Ты стол собираешься вытирать вообще? Я на него насрал.

Медленным небрежным движением Алей взял Эна поперёк тельца и вытер изгаженный им стол его же перьями.

Демон так оторопел, что даже не попытался вырваться. На минуту он потерял дар речи, отпущенный, сел на задницу и оглоушенно закрутил головой вправо-влево. Алей смотрел на него без улыбки и ждал.

- Сука, - наконец сказал Эн, зашипев от бешенства. – Подлая тварь. Подонок. Ты мне сильно не нравишься, очень сильно. Не только тупой, но ещё и злобный.

- От такого слышу. Понравилось?

Демон вывалил на него телегу отборного мата.

- Кто тебе больше нравится, - ровно продолжал Алей, - Вася или я?

- Друг друга стоите, - выплюнул Эн, - подите потрахайтесь. Нравится тебе Васина попка?

- Как ты узнал, что я опоздаю?

Шипение Эна перешло в хрип, он вздыбил крылья и вытянул тощую шейку.

- Потому что ты тупая сволочь, которая не думает, а только хочет. Не спрашиваешь, зачем. Не хочешь знать, почему. Бегаешь и требуешь, чтоб ответили, как. И умные люди тебе отвечают, потому что думают – ты свой. А ты мечешься, как муха под стаканом, бьёшься в стекло.

- Ясно, - сказал Алей, - спасибо. В металл.

Когда метаморфоза завершилась, он убрал попугая с глаз подальше, перебрался в комнату и включил компьютер. Дымной тяжестью над душой нависала неудача. Алей пытался убедить себя, что в ней есть и надежда, ведь он всё-таки почти добрался до цели, он подловил демона на слове, тоннели провешивать научился. Но точно въяве стояли перед глазами чайное блюдце с раскрошенным в нём печеньем и куртка, повешенная на ручку лопаты. Они были и ушли насовсем – папа и брат. Бросили его. Не захотели встретить...

Алей покусал губу и обречённо подтянул к себе мобильный телефон.

 

 

- Осень? – осторожно проговорил он.

- Слышу тебя, Алик.

Она так и сказала – «слышу», не «слушаю», и ровный голос ИскИна чуть изменился, будто бы модулировал в другую тональность. Алей нервно впился пальцами в подлокотник.

- Осень, пожалуйста... я, в общем, извиниться... то есть, - он судорожно втянул воздух и услышал:

- Ты цел?

- Да, - ответил Алей с торопливым смешком, - вот, звоню же...

- С тобой всё в порядке?

- Да, то есть... ну...

- Я так и думала, - сказала Осень и озадачила его следующим вопросом: - Насколько серьёзные проблемы?

Алей недоумённо моргнул, в нерешительности сполз вперёд в кресле и перебросил телефон в другую руку. Он неожиданно осознал, что проблемы у него скорей эмоциональные, а в действительности всё куда лучше, чем могло бы быть.

- Ну, это... – глупым голосом сказал он и умолк.

- Видимо, не очень серьёзные, - заключила Осень. – Что же, я рада за тебя.

Алей снова моргнул, накрутил на палец прядь волос и засунул в рот солоноватый кончик.

- Осень, - наконец спросил он осторожно и ошарашенно, - ты на меня не сердишься?

- Я никогда не сержусь, - спокойно ответила его девушка-киборг. «Управляющая программа», - вспомнил Алей собственные давние ассоциации, и внезапно его посетила дикая мысль: что Осень, будто Эрниксиан, выдана ему каким-то вселенским админом, а то и менеджером высшего звена. «Вот только зачем?» - спросил он управленческие небеса и нелепо усмехнулся трубке сотового.

- Ты вёл себя нерационально, - объясняла Осень, и мягкий тон её голоса не сочетался с суховатой лексикой. – А перед тобой стояла сложнейшая и нетривиальная задача. Следовательно, с вероятностью в девяносто девять процентов ты совершил бы просчёт того или иного рода. Поэтому я была очень недовольна. Я боялась за тебя. Ты мог бы ошибиться гораздо серьёзнее. Но ты, по крайней мере, вернулся, и я довольна.

- Э-э... – промямлил Алей, печально подумав «все, все знали, что я провалюсь!..»

- Если бы ты во всем меня слушался, - в голосе Осени промелькнула улыбка, - это было бы неинтересно.

Алей фыркнул и закатил глаза под лоб.

- Осень...

- Ты повёл себя как мужчина, - сказал ему прекрасный биокомпьютер. – Но, надеюсь, одного раза тебе хватит?

Алей не выдержал и тихо расхохотался. «Осень! – думал он, - Осень, ты всё-таки... потрясающая». Гнетущее чувство отступило, на сердце сделалось легче, и он наконец ощутил надежду, в существовании которой пытался себя убедить. Ничего не заканчивалось, ничего даже не началось толком, позади лишь один пробный, неуверенный шаг. Кто же делает выводы из таких данных? Что там! Он выкрутился из переделки, остался целым и невредимым, с первого раза легко прошёл по опаснейшему пути. В следующий раз будет проще. В следующий раз он уделит больше внимания подготовке, всё рассчитает верно, и тогда папа с Инькой от него не уйдут!..

- Осень, - проговорил он, захваченный искрящейся золотисто-зелёной волной веселья, - я тебя люблю.

По ту сторону связи послышался тихий шелестящий смешок.

- Я тебя тоже, Алик. А теперь перезвони мне на городской и расскажи, что случилось.

 

 

- Алик, - сказала она, выслушав его сбивчивый быстрый рассказ, - ты меня поражаешь. Лучше бы ты оставил Эна в виде змеи. Ядовитой. Может, тогда бы ты не относился к нему так легкомысленно. Насколько я знаю от Васи, проще вообще не пользоваться проксидемоном, чем полностью подчинить его.

Алей поморщился и ответил, что если бы он работал в галактической техподдержке и умел пересылаться по межмировой связи...

- Это ты зря, - заметила Осень. – В некотором смысле, ты работаешь в одном из её подразделений. Не бросайся словами.

Алей так и не понял, была это шутка, или Осень говорила серьёзно. Мысли его в тот момент перепрыгнули на другое, и он спросил, видела ли Осень когда-нибудь того админа, который сотрудничает с Яликом.

- Видела, - сказала та. – Но толку от него не будет, если ты об этом. Характер у него гораздо круче, чем у Васи, а периоды ремиссии намного короче.

Алей сам не знал, зачем задал этот вопрос. В голове у него крутилась реплика Эна о масштабах административного округа. Любопытно было, в каких масштабах работает Стародубцев со своим таинственным партнёром.

- Кроме того, - закончила Осень, - мыслит он не так художественно и собеседник довольно скучный.

- Понятно, - рассеянно сказал Алей, - понятно... Сень, а Полохов... Слушай, ты знала, что он мой Якорь?

- Он и мой Якорь тоже, - просто ответила Осень.

Алей от удивления сел на пол возле телефонной тумбочки. Его представления о роли Якоря в человеческой жизни успели сложиться несколько иными.

- То есть как? – переспросил он. – И... и ты его бросила?

- А что? – настал её черёд удивляться.

Алей дёрнул себя за хвост волос и уставился в потолок.

- Если он – демиург, смысловой контур нашего тоннеля, то как он...

- Наличие смыслового контура, - спокойно объяснила Осень, - не отменяет свободы воли и банальной логики. Демиург, Алик, сам находится внутри созданного им тоннеля, просто для него это добровольное и осознанное ограничение, в отличие от заякоренных им. Если в тоннеле Васи девушка может бросить парня, значит, и самого Васю девушка может бросить. А на самом деле, Алик, он сделал очень хороший смысловой контур. Достойный уважения.

- То есть как? Технически, – со жгучим интересом спросил Алей.

Он почувствовал, как Осень улыбнулась – там, на другом конце города.

- Честным людям, - сказала она, - везёт чаще. Добрые люди - счастливо любят. А те, кто помогает другим, дольше живут и реже болеют. Такие правила.

- Хорошие правила.

- Вася молодец, - сказала Осень.

- Молодец, - согласился Алей и подумал, что сам Вася человек отнюдь не добрый, и в свете этого – какой-то удивительно порядочный. Кто угодно на его месте настроил бы законы малого мира под собственное удобство – только допусти ко вселенским верньерам.

Но паролем от админки владел Вася и никто другой.

«Интересно, - глядя в потолок, подумал Алей, - как становятся галактическими админами?.. А Вася, получается, добровольно остаётся по эту сторону своего Предела? Или нет? Ладно, не до того».

- Мне неловко давать тебе советы в области, где ты ориентируешься намного лучше меня, - напоследок сказала ему Осень. – И всё-таки, насколько я знаю, работа с проксидемоном – это задача примерно того же уровня сложности, что и плетение Великой Сети. И того же объёма. Честно говоря, я не до конца представляю себе, что такое лайфхакерская Великая Сеть, я о ней только слышала. Но никакая большая работа, требующая точных расчётов, не делается быстро. Стоит запастись терпением, Алик.

- Хорошо, - послушно ответил Алей, улыбаясь, - конечно, Сеня, - и в следующий же миг понял, что опять поступит по-своему.

Положив трубку, он скрестил ноги и привалился затылком к стене.

Как бы то ни было, впереди ждали новые килобайты предельных поисков. Эна Алей собирался использовать только в крайнем случае и надеялся, что до этого не дойдёт. Да, Вася говорил, что в спящем состоянии демон покорен, но Вася не больно-то много о своих демонах знал. «Админ, - заключил Алей, - даже мелкий, в масштабах административного округа, админ-Якорь – это получается очень высоко... Админы не пользуются сервисными программами, но раздают их. Коды доступа к служебным пространствам раздают. Значит, сами они могут перемещаться между параллелями свободно - а это уже круто. Фантастически круто. На что способен админ, который работает в масштабах страны, языка или параллели? Я и не воображу даже».

...Полохов сказал Алею, что боится его отца.

Ясень Обережь может больше, чем Василёк Полохов.

«Вот я попал», - подумал Алей и прижмурил глаза.

 

 

Он не торопился обращаться к Ялику или к собственным ассоциациям. Прежде чем пускаться в поиски, стоило включить логику и задуматься, наконец, над тем, почему и зачем происходили все события последних дней. Детектив, сказал проксидемон. Пусть будет детектив.

Первый вопрос, которым задаются великие сыщики – это вопрос о мотивах.

«Отбросим догадки о том, чем занимался папа в пропавшие десять лет, - мысленно сказал Алей. - Хотя вероятно, что началась история гораздо раньше».

Раньше – значит, там, где Ясень живёт с Веселой и маленьким Аликом. Он ходит на работу, как все люди, и увлекается альпинизмом. И все его друзья – простые люди, пускай и смельчаки-альпинисты. И свою простую человеческую жизнь он любит так, как только можно её любить.

А потом всё меняется. Папа уходит в неведомых направлениях, он умирает - и он становится таким, что теперь его уважают демоны и боятся галактические админы.

И он возвращается за своим сыном.

Но почему за младшим? Понятно, конечно, что папа хочет познакомиться с Инькой. Он из тех мужчин, которые по-настоящему дорожат своими детьми. Но Инея он совсем не знает.

А Алика – знает. Десять лет Весела и Алик пробыли его счастливой семьёй. Ясень любил их.

...Алей сложил пальцы у губ. Вставало в памяти видение, которое он прочитал с воспоминаний матери – у проклятого подъезда в Новом Пухово, после того, как вытащил маму из созданной отцом фальшивой вселенной. «Папа был в ярости на маму, - думал Алей. – Папа решил, что мама его предала. Забирая Иньку, он хотел её наказать?»

Ясень Обережь? Горячий и бесстрашный покоритель вершин, весёлый певец, любимый папа, образец для подражания? Он мог до черноты разгневаться на жену, мог причинить ей боль жестокими словами, но ему бы в голову не пришло так подло уничтожать женщину.

«Нет, - сказал себе и миру Алей. – Это слишком мелко для моего отца».

Ясень добивался чего-то другого.

Чего?

Алей ссутулился и закусил пальцы. «Папа явился не вдруг, - размышлял он. – Не с Луны свалился. Он обо всём подумал заранее, много чего предусмотрел и спланировал. Поэтому и сумел так легко всё проделать. И исчезнуть, будто корова языком слизнула. Сначала он нашёл Иньку...»

...нашёл сына, поговорил с ним по душам, околдовал. Заморочил малышу головёнку. Только потом явился к дверям шишовской квартиры.

То есть, Ясень знал, что происходило в обоих районах Пухово по крайней мере последние полгода. Не знал бы – пришёл бы сюда, в Старое Пухово, к дому бабушки Зури, где теперь жил один Алей.

Но что именно он знал? Насколько ясно он умел видеть? Одно дело – знать, что Алей поступил в институт, а Весела вышла замуж, и совсем другое – знать, что Алей один из лучших лайфхакеров Росы, а Иней больше всего мечтает встретить своего настоящего папу...

Человек, которого опасается Полохов, мог знать всё.

Чего он хотел?

«Почему я не думаю о себе?» – вдруг спросил Алей. Восстанавливая ход мыслей отца, он постоянно забывал о его старшем сыне. А ведь папа любил его. Так сильно, как только может мужчина любить своего первенца, наследника своего имени и рода. «Интересно, - подумалось Алею, - папа знал, что он Борджигин? Да, точно, знал...» Ребёнком, с самого раннего детства, ещё до пробуждения сознания Алей чувствовал его любовь, как горячее солнце над затылком, как несокрушимую каменную стену за спиной. А потом, когда папа понял, что его сын - одарённый ребёнок, вундеркинд и талант, то стал любить его ещё сильнее, стал гордиться им. Алей был бы бесконечно счастлив снова встретить отца и обнять его.

Но папа ему даже не показался.

В задумчивости Алей вплёл пальцы в волосы. Стащил резинку, растянул её на пальцах.

Папа забрал Инея и увёл в иной мир.

«Конечно, папа знал, как я люблю Иньку, - Алей вскинулся вдруг, осенённый. – И он знал, что я умею и где я работаю. Он не мог не понимать, что я кинусь искать Иньку и доберусь до него даже в другую параллель!»

В самый последний миг Ясень вновь скрылся от сына-преследователя. Сосисок на его долю наварить - наварил, но скрылся...

«Вот блик! – Алей нервно засмеялся. – Неужели? Чертовщина какая-то... Папа хочет, чтобы я их искал? Чтобы я гнался за ними, как очумелый? Чтобы искал админа, цапался с проксидемоном, провешивал тоннели? Но зачем ему это?!»

Ответа не было.

«Я должен искать, - понял Алей, - до тех пор, пока наконец не найду. Пока он не позволит себя найти. Но я не могу ждать. Ждать – это всё равно что сдаться».

 

 

«...проблема, с которой я никогда раньше не сталкивался, - писал хакер Улаан-тайдзи на форуме «Запределье». – Я отрабатываю не самый сложный и местами очевидный поиск, в силу его простоты ясно, что где-то поблизости от начальной точки должно находиться звено Х. Но ассоциативные цепочки упорно отказываются включать в себя это звено. Более того, когда я направляю ассоциации усилием воли, звено Х остаётся недостижимым. Как будто ускользает. Дойти до него можно, только сломав логику поиска. А дойти нужно, потому что иначе задача не решается, искомое не показывается. Кто-то сталкивался с подобным?»

«Однако, - насмешливо отвечал ему хакер Азазель, - я тоже не умею пользоваться поиском по форуму, но Мышь о таком писала месяца два назад».

Девушка с примечательным ником Среднего Размера Полосатая Мышь пришла в тему и пунктуально сообщила, что ничего подобного не писала. Азазель её с кем-то путает. Немедленно вслед ей примчалась Муха-на-мотоцикле с радостным, полным смайликов воплем «я это была, я!» и курсивной цитатой из старого поста.

«Ну вы даёте, - согласно посмеялся Улаан-тайдзи. – На нашем форуме можно найти всё», - а сам, вчитавшись в старые треды Мухи, устыдился. Ему никогда не приходилось отрабатывать технику предельного поиска и учиться хитрым приёмам – всё получалось само. Те же, кого природа не одарила так богато, создали целый справочник с массой умных и тонких подсказок. Минамото Дейрдре отмечалась там едва ли не каждым четвёртым постом. Металл мечтал научиться давать полезные советы, и он умел их давать...

Они и терминологию разработали. Проблема, о которой Алей до сих пор даже не слышал, называлась «теорема скользящей точки», и умельцы научились решать её тремя способами.

Первый из них, самый простой, назывался «метод отражения» и хорошо зарекомендовал себя в тех поисках, где скользящая точка являлась определённым понятием. Нужно было просто заменить его на противоположное по смыслу и повторить путь.

Второй, «метод отторжения», советовали для более сложных случаев. Тут требовалось строить несколько цепочек, отрицающих само существование того, что значилось в скользящей точке, а потом работать с их финальными понятиями.

Третий, «метод поражения», выглядел лапидарно, но на деле оказывался самым сложным. Поток ассоциаций нужно было стартовать непосредственно со скользящей точки. Большинство тех, кто пробовал этот способ, застревали на третьем-пятом звене и могли только ругаться в адрес автора метода. Алей улыбнулся, скользя взглядом по полотну треда, где терпеливый Времяделу пытался усовестить недовольных.

Потом он откинул голову на спинку кресла и потёр веки.

Ещё День Вьюгин сравнивал работу через проксидемона с плетением Великой Сети. Сонный Алей на беду себе пропустил мимо ушей его слова. Теперь то же сравнение, осторожно брошенное Осенью, позволило ему многое понять. Нужно было собрать детали, мелкие происшествия минувших дней, которые на первый взгляд не имели отношения к общей картине. Опытный лайфхакер, Алей должен был помнить, что незначимых деталей не бывает в его работе, но – забыл, забыл, захваченный немыслимыми открытиями и происшествиями. Он слишком торопился и предсказуемо потерпел неудачу.

Первое, что должно было насторожить: раз за разом его как будто отшвыривало от намерения пройти к Старице и искать из неё. Именно поэтому он отправился сейчас на форум спрашивать о неуловимом «звене Х».

Второе: всего несколько дней назад он сходил с ума, пытаясь понять, почему привычный словесный поиск сменился видениями, но когда видения прекратились, даже не обратил на это внимания. Сразу две странности насчитывалось в этом пункте.

Третьим значился Летен Воронов.

Работа есть работа, но почему Алей не может свою работу спокойно закончить? Почему ему приходится разрываться между поиском брата и поиском Летенова Предела, который всё никак не поддаётся ему? И добро бы только это: вчера Летен так случайно встретил его перед подъездом, что от этой случайности у толкового лайфхакера волосы должны были стать дыбом.

А после, в квартире, когда в присутствии Воронова у Алея разыгрались нервы, он неосознанно связал это с проксидемоном. Ещё одна внезапная связь, новый смысл? Промежуточными такие ассоциации не бывают...

Но и это, вероятно, не последнее. Что ещё обыденного, обыкновенного, поразительно случайного упустил Алей?

«Металл как ключевая точка в цепочке Воронова, - вспоминал он, слоняясь по комнате кругами. – Была мне мысль, что у металла теперь два значения. Я могу спросить у Майорова, и он даст хороший совет, ему можно следовать – это его Запредельное. Но о чём его спрашивать? Спрашивать тоже нужно уметь. Ладно, вернёмся к нашим видениям...»

В субботу утром случилось первое из них. В понедельник видения находились на пике яркости и чёткости. Во вторник Алей отправился искать из Старицы, и оказалось, что там предельный поиск вообще возможен исключительно в форме потока образов. Даже галлюцинации были после выхода. А дальше... дальше всё прекратилось. «Видения возникли спонтанно, помимо воли, - думал Алей. – Работа в Старице предполагает полный контроль над ними. По-моему, далековато мне до контроля. Но, может, того, что есть, достаточно... А что я, собственно, видел?»

Алей вспомнил.

Дыхание прервалось. Он застыл на месте и в следующий миг с размаху рухнул на тахту навзничь.

Он видел электричку, идущую по лесополосе сквозь туман. Над нею, как вымпел, следовал странный, невесть откуда вплывший вопрос «папа умер?» и ответ – «неправда».

«Я видел будущее? – потрясённо спросил Алей у потолка. Глаза вылезали на лоб. – Неделю назад я видел то, что случилось вчера?» Нет, как любой лайфхакер, он не впервые находил события будущего, но до сих пор он касался только предсказуемого – называл реализующийся вариант из ряда известных заранее. Возвращение отца и электричка из параллельного мира были будущим иного рода. Непредсказуемым. Немыслимым.

«Как работает наш собственный ассоциативный поиск?» - спрашивала когда-то Минамото Дейрдре, и никто не мог дать ей ответа. «Ткнуть пальцем в Господень потолок», - вспомнил Алей и беззвучно засмеялся. Потолок оказывался куда выше, чем все они когда-то могли представить...

«Есть множество параллелей, - думал Алей. – Они разные. Может, и время в них разное. Может, где-то время опережает наше на месяц-другой, и в этом заключается единственное существенное отличие. И все предсказания будущего, точные и неточные – результат контакта с этой параллелью, которая вовсе не обязана совпадать с нашей во всём... Чёрт, безумие какое-то. Фантастика. Вот бы Васю спросить. Интересно, ангелы Божьи брали с него подпись о неразглашении?.. А вот тем не менее, почему мне нельзя в Старицу?»

По старой привычке отличника, Алей ринулся на задачу, как ястреб на жертву. Он выбрал самый сложный и эффективный метод – «метод поражения» - и запустил цепочку.

Старица.

Код допуска. Договор о неразглашении. Ялик.

Ялик – большая компания... согласованные действия множества людей, хрупкая и мощная техника, уникальные программы.

Техподдержка.

Галактическая техподдержка...

«Я понял, - внятно сказал про себя Алей. – Я ещё обращусь к Васе, и он мне поможет. Но я хочу знать, почему меня уводит от Старицы!»

Уводит, уводит-ведёт... судьба несопротивляющегося ведёт, а сопротивляющегося – тащит; есть такая старая поговорка.

Судьба.

Про мужа или жену ещё говорят – «это твоя судьба». И про детей. И про родителей... не выбирают родителей, это судьба назначает их, плохих и хороших, и таких, которые могут вернуться через десять лет после смерти.

«Папа!» - Алей почти выкрикнул это в мыслях, но поиск ещё не закончился, и он не мог прерывать поток.

...Кто возвращается после смерти? Одна только нежить, зомби да вампиры.

Есть такой жанр – зомби-трэш. Или зомби-апокалипсис. Это когда всюду внезапно как повылезут зомби! И что хочешь, то ты с ними и делай. Есть такие фильмы, есть такие книги, но больше всего про это сделано компьютерных игр.

Компьютерная игра.

Обыкновеннейшее рубилово - найди зомби, убей зомби... или не обыкновенное; возможно, что даже не рубилово; не в этом дело. А в чём?

Захоронения токсичных отходов. Умершая земля под брошенными заводами. Начиная с «хвостохранилищ», которые навязались уму Алея когда-то при поиске Лёнькиной собаки Луши, этот ни с чем не связанный образ постоянно возвращался в его цепочки.

Жёлтый облупленный знак: предупреждение о радиации. В каждой второй игре ты его увидишь.

Редко ты увидишь его вне игры.

 

 

Лёгкие Алея судорожно втянули воздух. Алей надрывно всхлипнул, выгнулся, становясь на затылок и пятки; пальцы его судорожно комкали плед, сжимались до белизны. В глазах потемнело. Сердце стучало как бешеное, медленно, с пронзающей болью подкатывая под горло.

«Лучше бы я искал из Старицы», - успел ещё подумать Алей, потому что там, под зеленящимися кронами и лучистым вечно полуденным небом, видения сшибали с ног, но не обрывали дыхания. А потом мысли исчезли, и осталась только реальность – тяжёлая, вещная, настоящая.

...на деревянном столбе, на одном гвозде держался жёлтый облупленный знак: предупреждение о радиационной опасности. Мимо столба, лениво вихляя, ползла дорога – не дорога, две параллельные канавы, залитые грязной водой. Дорога рождалась из тумана и уходила в туман. Направо высокая трава ложилась навзничь, как ковёрный ворс, за полосой травы так же бессильно клонился почерневший забор, а за забором стояла страшная, слепая и гнилая избушка – вроде избушки Бабы-Яги.

Во дворике перед ней Ясень разбирал багажник старой красной «Листвянки», а на трухлявом крыльце перед отцом стоял Иней, маленький мальчик Инька, мертвенно бледный и такой испуганный, что Алей до крови прикусил губу, силясь подавить душевную боль.

- Папа, - спросил Иней несмело, - а мы зачем здесь?

- Надо, - коротко ответил Ясень.

Он порылся в багажнике и достал какой-то длинный угловатый предмет, завёрнутый в тряпки.

- Ты совсем замучился, - сказал Ясень, - и я замучился. Так что ночку переночуем, а потом дальше поедем.

Иней с несчастным видом поднял брови.

- Пап, - сказал он, - может, мы не будем в избушке спать? Может, мы в палатке будем опять? Тут страшно...

- Нет, - ответил Ясень печально, - в палатке нельзя. Из палатки мы не уйдём. – И он с натугой повеселел: - Ну ты чего разнюнился, Инька? Мужик ты или нет?

Иней молчал. Он опустил глаза и крепко сжимал зубы: пытался быть мужиком.

«Папа, - почти вслух закричал Алей, - что ты делаешь? Зачем?! Отпусти его! Зачем ты его туда затащил? Он маленький!» Точно услышав старшего сына, Ясень поднял голову, и Алей увидел его мрачные, непроницаемо-чёрные глаза. Какой-то миг казалось, что отец смотрит прямо на него, видит его, и волна озноба прокатилась по телу Алея, но отец отвёл взгляд, и стало понятно – он оглядывает дорогу и дальний лес.

Ясень криво улыбнулся и со стуком захлопнул багажник.

Потом как будто камера сменилась. Только что Алей видел отцовское лицо, раскосые ледяные глаза, а теперь смотрел из-за его плеча. Отец разворачивал тряпки на длинном, глянцевом, угловатом... внутри были ещё тряпки, промасленные. И патроны. И ещё что-то, по всей видимости нужное для стрельбы.

- Инька, - ласково сказал он, примеривая винтовку к плечу, - иди внутрь и сиди там, пока не позову. Можешь не смотреть.

Инея как ветром сдуло. Ясень улыбнулся, прицеливаясь в кого-то, кого видел он один – там, далеко в тумане, на границе луга и леса.

Выстрелил.

 

 

Алей очнулся.

Он чувствовал себя так, точно попали в него. Казалось, сердце мотается по пустой грудной клетке, с размаху ударяясь о рёбра – настолько сильно и больно оно билось. Мысли путались от недостатка воздуха: всё время видения Алей не дышал.

- О Господи... – прошептал он, как только смог говорить, - Господи...

«Есть вероятность, - сказала Осень, - что мы живём в лучшем из миров», и меньше всего Алей хотел бы убедиться в этом – так. Сумасшедший отец всё-таки затащил бедного Иньку в мир, где нужно держать при себе заряженную винтовку и уметь легко пускать её в ход.

Алей больше не мог ни о чём думать. Останься у него хоть толика хладнокровия, он, пожалуй, продолжил бы цепочку поиска и закончил её, поняв несколько важных вещей; но любые важные вещи могли подождать, пока брат был в опасности. До сих пор Алей ещё мог убеждать себя, что отцу, бывалому и тёртому человеку, стоит доверять, что ему можно доверить ребёнка. Теперь стало очевидно, что это не так.

«Папа, что с тобой стало? - отчаянно спросил Алей. – Зачем ты это делаешь? Я не знаю, но я тебе не позволю. Играй в свои игры, но без Иньки».

...А ситуация обрисовывалась – хуже не придумаешь. Мир брошенных изб и взведенных курков Алей видел только мельком, в галлюцинации, в полузадушенном состоянии. Он ещё сумел бы заставить Эна провесить тоннель именно в этот мир, но ориентировался там не в пример хуже, чем на собственной даче. Сказать по чести, никак не ориентировался – и точных координат задать не мог. Это значило, что Эн имел полное право выкинуть его за десяток километров от цели, в лесу или в чистом поле, где люди безоружными не ходят. А демон, по присущей ему злобности, не упустил бы шанса позабавиться...

Но на самом деле было ещё проще. Кто-то смотрел на поле из леса – кто-то, в кого отец пустил пулю, то есть заведомо недобрый и хищный. Алей не мог выйти рядом с избушкой, нельзя было возникнуть из небытия на чужих глазах. Нужно было выходить вдалеке и идти к домику через туман, поле, может быть – через лес... это было просто очень опасно.

Алей рывком сел. Голова закружилась, в виски ударила боль. С досадливым стоном он обхватил голову руками и скорчился.

Он не мог ждать. Физически не мог лежать и плевать в потолок, размышляя о вечном, пока Инька оставался в этой чёртовой чёрной избе в диких полях. Нужно было выручать его. Как угодно, но выручать.

Алей взял телефон и набрал номер, и после двух бесконечных гудков трубка ровно ответила ему:

- Слушаю.

И он тихо проговорил:

- Здравствуйте, Летен Истин.