Рыцарь.

Среди цветов и змей, меж княжеских гробниц
отрада снов моих проходит одиноко.
И терпкий запах ягодного сока
от пальцев и кудрей… Душа, уймись!
Я, рыцарь, чужд страстям: по воле рока
пристало мне лишь повергаться ниц
пред красотой, не ведая порока.
Твое лицо из миллионов лиц
прекрасней всех.

…пусть это и жестоко,
но ты по-прежнему, хоть изредка, мне снись…

 

***

Где-то музыка играет,
а на улице темно.
Будда Западного Рая,
посмотри в мое окно.

С окаймленными глазами,
Белой Тары ясен лик.
Завтра снова солнце встанет
над завалами из книг. 

Шебаршит, гоняя воздух,
запыленный ноутбук.
И работа мне, и отдых,
и возлюбленный, и друг. 

Ох ты карма моя, карма,
несусветная фигня…
Что ж ты оплошала, мама?
Ну-ка взад роди меня!

 

Сказка.

Написать кому-нибудь сказку.
Славную, круглолицую, как дошкольница
С большими бантами в косах.
Сказки – это такие дети, глазастые
И тихие. Они не со всеми водятся.
К иному ходят черничной россыпью,
Держась за руки, а к другим – по одному разу
Придут, поздороваются.
Здравствуй, девочка-солнце.
Кому-нибудь хочется мою сказку?
Не хочется.
Ну и ладно. Напою чаем сонным,
Баю, девочка-солнце, дремой застит,
Бай, золотые очи. Цветы-колокольцы,
Баюшки, в синих росах…

Спи, солнце.

 

Прощание героя.


Бесцветно небо,
земля бесплодна,
и путь окончен, но смерти нет.
Грядет эпоха других законов, 
иных свершений и новых бед.

Остаться в вечности изваяньем,
героем эпоса, скорлупой - 
уже не важно.
Не уязвляет.
Еще немного - и на покой...

Костер увянет, багряносветел,
Размечут боги, - лети! плыви!
по рекам ветра остывший пепел
твоей
великой любви.

 

Темное.

                     "Император Мордора переламывает хлеб..."
                                            Могултай.


Повержен ужас, и всякая иссякла молва,
Пути затоплены, колдовские леса сожжены.
Разрушен замок Повелителя Зла,
Императора Черной Страны.

Мужи, могучие, как северные ветра,
И девы, яркие, как воплощенные сны,
Гостили в замке Повелителя Зла,
Императора Черной Страны.

Но книги их теперь лишь сор и зола
И песни эти забыты, ибо запрещены.
Более не вернуться Повелителю Зла,
Императору Черной Страны.

Зловещий замок Восхода вторым закатом пылал,
Оплакиваемый хором птиц и зверей ночных.
Радуйтесь, победило добро и наша взяла,
Радуйтесь, люди, убит Повелитель Зла,
Император Черной Страны...



***

Три часа.
Кто еще не спит?
В пальцах ночи - пряжа огней:
фонари.

Протяни к небосводу нить -
взгляда свет неяркой звезде
подари.

Малахитовой тьмой укрыт
сон деревьев, зверей, людей
и машин.

Среди ночи хочется пить.
Незабытое - в темноте.
Задуши.



Голос.

Это легкое пламя тоски
Догорело, совсем догорело...
Что, художник, лихие мазки
Позабыл ты за банковским делом?
Дело к ночи. Ни красок, ни тем.
Из имен - только в паспорте имя.
...к сожаленью, еще не совсем.
Но действительно скоро остынет.

 

***

Солнце прошло над адом
не посмотрев под ноги.
Только что было рядом,
миг, - и уже уходит.
Нечего в бездне делать
радостному светилу...

Долго в аду смотрели,
как оно уходило.

 

***

Юные боги этого неба -
пленники страстной земли.
Некогда вышли к пристаням серым
радужные корабли.

Ветер был ласков, птицы кричали,
в днища плескала вода...
Боги коснулись земли - и остались
частью ее навсегда.

Небо пустынно... Небо тоскует,
Отсветов ищет во мгле.
Дети его, гениальные люди,
Там.
Далеко.
На земле.

 

***

Посмотри, как украсилось небо сиянием синим,
как рассыпчатым снегом до маковок лес замело.
Задохнись от восторга - как это снаружи красиво!
но стучаться не вздумай. Поверь, -
в сказке жить тяжело.
Пятый день заметает все тропы в лесу заповедном.
Ни дурак, ни царевич - никто не отыщет следа
к бывшей розе поэтов, волшебнице, даме надменной, -
одинокой старухе по прозвищу Баба-Яга,
разве зверь поскребется под дверью, замерзший и сирый.
Иней в палец намерз на потрескавшееся стекло.
Посмотри, как украсилось небо сиянием синим, -
это значит, что ночь умирает и будет светло...