Вертолётик

 

 

 

Я лежал на диване, вертел в пальцах подаренный Реджем значок и раздумывал над двумя важными вопросами: куда присобачить этот значок и как объяснить Ю Джексону, почему он зелёный.

Надпись на значке гласила:

 

HAVE A BRAIN SLUG & PROUD OF IT

 

Ю имел пунктик насчёт шуток, мемов и анекдотов. Он их коллекционировал, но, кроме того, он хотел знать их происхождение и понимать — все. Любые. Временами это отравляло мне жизнь. Одно дело объяснять смысл сложной профессиональной шутки или крылатой фразы из какого-нибудь высококультурного источника. Совсем другое — смысл детсадовского анекдота про жопу, смысла в котором и вовсе нет.

Я пришёл к идее повесить значок на ленту, как олимпийскую медаль, когда Ю проснулся.

— Спасибо, — сказал он, оценив значок. — Но почему зелёный?

— Так я и знал.

— Ответ приготовил? — фыркнул Ю.

Я вздохнул.

— Понимаешь… есть мультфильм. В нём много мемов.

— Так это же отлично!

— И в нём очень много серий, — пожаловался я. — Дикие, дикие тысячи. Я не помню, в какой серии был именно этот.

Википедия, — потребовал неумолимый Ю.

Спорить с ним было бесполезно. Я встал с дивана и взял ноутбук. В дружбе с Ю бездна плюсов, их было бы ещё больше, если бы он мог смотреть сам.

Пока я уныло листал список серий, Ю молчал. Вскоре это начало казаться мне странным. Обычно он болтал без умолку. Я убрал руку с мыши.

— Ю? Ты со мной?

— Через два часа выйдем на стартовую позицию, — сказал он. — Тебе тревожно, Матвей?

Я приподнялся и глянул в иллюминатор. Глобус за ним уменьшился до размеров футбольного мяча. На правом краешке сверкали ослепительные лучи Солнца.

Нет, я не космонавт. Никто из людей на этом корабле не космонавт. Космонавты — это они. Нас тут шесть разумов на три тела.

В тесноте, да не в обиде.

— Не то что бы тревожно... — пробормотал я. — Я всё время думаю о том, что вокруг нас на самом деле ужасная пустота. Абсолютная пустота. Непредставимых размеров.

— И от этого тебе тревожно. Понимаю.

«Не совсем, — подумал я. — Не от этого».

После старта мы переместимся в межгалактическое пространство, где пустота будет ещё ужасней и непредставимей. Нас ждёт несколько таких перемещений. В конце концов мы доберёмся до точки, намеченной Ю и его собратьями. А потом… Потом Ю оставит меня. Хейс оставит Ави, Эль — Реджа. На строго определённое время они оставят нас одних, в страшной, чуждой, чудовищной пустоте.

Вот что меня тревожило.

Конечно, они вернутся. Мы благополучно вернёмся домой. Я в этом не сомневался. Никто не сомневался. Но какое-то время мы пробудем покинутыми.

— Матвей?

— Надо было тебе всё-таки найти космонавта, — сказал я. — Настоящего, который летал на станцию. Какой-то я нервный. Извини.

— Ты нормальный, — сказал Ю. — Это ты меня извини. Ладно, Матвей, подождёт мультик, давай я лучше тебе что-нибудь расскажу?

Я улыбнулся.

 

 

По-английски это называется RC-copter style — кратко и хлёстко. Хорошего перевода пока не придумали, а подстрочный неудачен, он громоздкий и малопонятный. Объясняя, в чём соль, придётся рассказать целую историю.

«Стиль радиоуправляемого вертолётика»... «Дух доброго отцовства» или что-то вроде того. Это про семьи, где отец покупает сыну радиоуправляемый вертолётик, потому что сам хочет с ним поиграть. И они играют вместе, как двое мальчишек, большой и маленький.

Инопланетяне. Чужой разум. Древний разум, далеко опередивший нас в развитии. Ожидая их, каких только мы не придумали версий. Они могли бы учить нас, судить нас, менять нас к лучшему или уничтожать, они могли открыть нам пути в неизведанное или просто пренебречь нами.

Они принесли нам радиоуправляемый вертолётик.

Кри увлечённо возились с землянами и с наслаждением играли в наши игрушки. Разумеется, как честные друзья они поделились с нами кучей своих. Штуковину, на которой мы летели, можно было считать собственно арсикоптером. Звездолёт назывался «Дружба» и все над этим потешались. Мне пришлось объяснять, почему бензопила и что такое плавленый сырок, а Реджу — почему friendship is magic.

Обаятельные ребята эти кри.

Строился корабль не по крийским технологиям. Технологии принадлежали ещё одной дружественной им расе. У самих кри с техникой не очень, а точнее — никак. Они — нетипичная форма жизни. Где-то у них есть тела, но кри почти не передвигаются физически. Перемещаются их разумы. Ментальными прыжками кри способны покрывать огромные расстояния, но всё же не бесконечные. В их странствиях по Вселенной им понадобился перевалочный пункт на краю Млечного Пути. Они использовали нас. Не Землю — нас. Наши мозги.

Поначалу эта идея возмущала многих. Прогнозы делались апокалиптические — куда же без них. Но они давно стали уделом фриков.

Дружили мы с нашими симбионтами и отлично проводили время вместе.

— Всё-таки почему не настоящий космонавт? — занудно спросил я.

Ю помялся.

— Представь, что ты живёшь в квартире, где вся мебель железная, — сказал он. — Ты, конечно, будешь ходить осторожно, но всё равно набьёшь синяков и сломаешь палец на ноге.

— А-а, ясно. Космонавт — железный парень. А я безвольный и недисциплинированный.

— Я этого не говорил!

— Я шучу. Но всё-таки. Взять Реджа — он и вправду тюфяк-тюфяком, у него в мозгах должно быть уютно. А как же Ави? Ави — боевой офицер.

— Это надо у Хейса спросить, как ему там. Я же не Хейс.

Он был и не Ю. И уж тем более не Джексон. Это был его никнейм. Ю — предпоследняя буква алфавита.

Хейс и Эль — тоже буквы алфавитов. У кри нет и никогда не было звукового языка. Их завораживают системы записи, где символ связан не с понятием, а только с акустической волной и визуальным знаком. Время от времени я пытался понять, как выглядит имя у кри, каждый раз Ю объяснял на новый лад, но так и не сумел объяснить толком.

Хейс просил передать, что Ави зовёт всех, — сказал Ю. — Будете записывать обращение к Земле перед стартом.

 

 

Ави в большой комнате возился с камерой. Редж уже пришёл, уже развалился в кресле и успел задремать. Этот парень спал столько, что его могли бы занести в Книгу Гиннесса.

— Готово, — сказал Ави по-русски. — Тащи стул и садись.

El, — внезапно проговорил Редж, не просыпаясь. — I love you. No homo.

Ави заржал и Редж открыл глаза.

— Мы готовы, ребята, — произнёс он дрожащим, напряжённым фальцетом. — А вы?

Это говорил Эль.

Ави выглядел как герой блокбастера. Я выглядел среднестатистически. Редж выглядел бесполезным. Но этот толстый, патологически ленивый безработный из Оклахомы был одним из считанных десятков людей, которые могли полностью уступить своё тело кри. Все остальные, в том числе и мы с Ави, только выполняли их инструкции и пересказывали звучащие в голове слова.

— К записи обращения мы готовы, Эль, — сказал Ави. — Мы их записали уже десяток, это конвейер. К прыжку в другую Галактику — нет, не готовы. К такому подготовиться нельзя.

...Наша команда получилась интернациональной, словно в духе старой фантастики. На самом деле от кри вполне можно было ожидать подобной шутки. Но гражданство тут не играло роли. Космонавты кри позвали в путешествие тех землян, чьи мозги казались им наиболее комфортными. Удобными для настоящей работы, а не только для болтовни за жизнь.

Несмотря на бестелесность, с кри отлично получается болтать за жизнь. Они видят все связи в твоей голове, даже те, о которых ты сам не знаешь. Выходит душевно.

Мы записали очередное обращение, просмотрели его, вырезали куски, которые нам не понравились, и записали их заново. Редж проклевал мозги нам всем, включая Эля в собственном мозгу. Он ныл, что ракурс неудачный и он выглядит толстым. В процессе мы пару раз запутались в языках. Виноват в этом был Ави, который всё время обращался ко мне по-русски и сбивал меня с толку. Ю воспользовался случаем и рассказал уморительную историю о том, как он на международной конференции подменял заболевшего синхрониста. Он чуть не свихнулся, пытаясь разобраться в разных вариантах английского как иностранного, и только под конец догадался переводить каждому на его родной язык. История была проста, но Ю рассказывал так, что мы животы надорвали со смеху.

Наверно, процесс записи должен был оказаться более торжественным. Но, честное слово, мы действительно записали уже кучу видео и нам это надоело. Думаю, кри нарочно предлагали нам делать это снова и снова, чтобы в решающий момент мы меньше нервничали. Вместо пафосного обращения к роду человеческому получился рядовой видеоотчёт.

А потом корабль вышел на стартовую позицию.

 

 

Сами прыжки не произвели на нас впечатления. Никаких визуальных эффектов не было. Пару раз мороз подрал по коже, и всё. Мы даже не успели посмотреть на то, как выглядит небо в пустоте между двумя Галактиками. Потом Хейс поругался с Элем из-за неправильно рассчитанной точки выхода. Ави при этом сидел с глупым лицом, а Редж бормотал что-то, не просыпаясь. Я смотрел на них и меня разбирал смех. Ю окликнул меня, и мы пошли настраивать третий прыжок.

Правду сказать, никуда мы не пошли. Я поднял свой ноутбук, закрыл оффлайновую версию Википедии и открыл программу управления кораблём.

Всё у нас происходило как-то... без шикарности. Не кинематографично. Ни скафандров, ни крутых пультов управления. Жилые отсеки на «Дружбе» выглядели как обычная многокомнатная квартира. Впору представить, что мы на Земле и разыгрываем какой-то домашний спектакль. Только космос за бортом был настоящим.

Настройка прыжка в новых условиях отняла у кри почти семнадцать часов. Мне пришлось уйти спать и меня сменил Редж, который в принципе мог спать, пока Эль работал в его теле. Я почистил зубы. Ю пожелал мне спокойной ночи.

Лёжа в кровати, я думал, что другие кри прямо сейчас ищут для нас технологии терраформирования — по всей исследованной ими Вселенной. Человечество хотело попытаться что-то сделать с Марсом. Нам обещали отдать пригодную для обитания планету, если сумеют найти такую без разумной жизни. Но Марс всё-таки был ближе.

Кри охотно распространяли знания и технологии. А вот прямых контактов они не давали никому. И координаты иных разумных, и способы быстрой связи держались в секрете. Мы как-то разговорились об этом. Ю сказал, что кри опасаются знакомить между собой дружественные им расы. Когда-то очень давно они так делали. Вышло нехорошо.

— Приревновали? — хмыкнул я.

— В точку, чувак.

Хейс попытался тоже вставить шутку и всё испортил.

— Никаких звёздных войн в моей вселенной, — заявил он.

— Ты убиваешь мечты миллионов мальчишек по всей Земле, — съехидничал Редж.

— Если бы у меня была хоть одна нога, я бы тебя пнул.

Ави оттарабанил это и выразительно посмотрел на свои здоровенные, обутые в берцы ноги. Я подумал, что Ави с Хейсом по этому вопросу явно согласны.

Редж умолк и некоторое время общался с Элем в своей голове. Суть разговора можно было читать по его лицу. Сначала он ухмылялся и шевелил бровями, потом кашлянул и помрачнел. Видимо, в настоящих звёздных войнах не было ничего увлекательного.

 

                              

Ю разбудил меня, чтобы попрощаться.

Я вышел в коридор и выглянул в иллюминатор. «Дружба» разворачивалась. Планета медленно двигалась по чёрному небу. Почему-то меня поразило то, что она оказалась совершенно не похожа на Землю. Облачный щит был заметно плотнее и явственно желтоватого оттенка. Я понимал, что звездолёт уже собрал все данные о составе атмосферы, средних температурах и прочем таком, я собирался пойти и почитать отчёты «Дружбы», но пока я просто стоял и смотрел.

Подошёл Ави.

— Как будто к Венере прилетели, — сказал он. — В смысле, к обитаемой Венере из фантастики, а не к настоящей.

— С языка снял, — откликнулся я.

Хейс говорит, что сейчас начинают волноваться кри.

«Да», — негромко прозвучал Ю. Так он говорил, когда в беседе обращался только ко мне и не хотел, чтобы я передавал его слова другим людям. «Мы волнуемся, — сказал он. — Если вдруг почувствуешь... как бы чужие чувства — это может быть реакция на меня. Это нормально, Матвей, безопасно».

Я ощутил тёплую признательность, которая была стопроцентно моей. Кри — хорошие ребята, а Ю — лучший кри, какого я знаю.

— Из-за чего вы волнуетесь? — сказал я вслух.

— По предварительным данным, — голосом Ави сказал Хейс, — цивилизация на этой планете похожа на нашу. Мы тысячи лет считали себя аномалией, парни. Разумные существа бывают очень разными, но в основе своей они больше похожи на вас. Среди наших друзей мы всё равно были одиноки. Теперь у нас появилась надежда. Все кри очень ждут результатов этой экспедиции. Пожелайте нам удачи.

«Пожелайте нам удачи», — неслышным эхом повторил в моей голове Ю Джексон.

И мы пожелали.

 

 

О следующих трёх сутках рассказать нечего. Хуже нет, чем ждать и догонять, а мы ждали. Ави приседал и отжимался до изнеможения. Редж спал и изредка ел. Я пытался читать, пытался писать статью, включал на ноутбуке фильмы, которые давно собирался посмотреть, но внимание мне не подчинялось. Сосредоточиться удавалось минут на пятнадцать. Много раз я ловил себя на том, что сижу и тупо смотрю в монитор, не понимая, что на нём. Помогла любимая старая игрушка. Я резался в неё, пока не начинали болеть глаза. Игрушку выпустили ещё до контакта с кри. Играть в фантастические межзвёздные перелёты, когда сам находишься в настоящем — то ещё развлеченьице.

Наконец кри вернулись.

Они даже не поздоровались.

Я понял, что они уже здесь, потому что испытал не свои чувства — как и предупреждал Ю. Это была тягостная минута. Острое разочарование. Чёрное горе. Едкая злость на самого себя — на свою слишком уж радужную надежду. Боль от знания, что предстоит разочаровать ещё многих. Попытка отогнать мысль о том, что подвёл свою расу...

— Можешь ничего не объяснять, — сказал я.

Ю не ответил.

Я вышел из игры. Посидел немного сложа руки. Ю по-прежнему отмалчивался. Я воспринимал его присутствие и смутно слышал, как он старается изолировать меня от своих негативных эмоций.

— Эй, — сказал я. — Может, тебе лучше поделиться? Может, станет легче, если ты объяснишь? Ты как там?

На душе у меня занехорошело, и чувство это было моё.

Всё равно что утешать кого-то по телефону. Отвратительное занятие. Когда можешь помочь, только произнося слова, все слова сразу становятся фальшивыми.

— Они от нас не в восторге, — печально сказал Ю.

— Если я правильно понял — это ещё мягко сказано.

— Ну да...

— Что случилось? Это вообще можно объяснить в человеческих понятиях? Или мне лучше не допытываться?.. Ю, чёрт тебя дери, я могу тебе хоть как-то помочь?!

— Сейчас, — сказал Ю. — Попробую сформулировать.

— Ага.

Пока я ждал ответа, Ю закапсулировался так, как не капсулировался даже в самом начале нашего знакомства. Я не слышал от него вообще никакого отклика, кроме простого подтверждения, что он есть.

— Понимаешь, они похожи на нас, — сказал Ю. — Мы так рвались сюда именно потому, что хотели наконец-то встретить расу, похожую на нас.

— Понимаю. Мы на Земле долго мечтали о таком.

— И они правда похожи на нас, — повторил Ю. — Конечно, они другие. Но те же исходные принципы. Они даже способны к диффузии. Это как... Для вас — это как похожая сексуальная жизнь.

— Ого, — я неловко улыбнулся. — А в чём проблема?

— Мы попытаемся ещё раз. Немного позже. Сейчас мы очень устали.

— Что?

— Извини. Я плохо соображаю. Я посплю. Потом. Когда успокоюсь. Матвей.

— Что?

Мне стало его жалко. Проклятый внутренний телефон. Проклятая бестелесность. Другу плохо, а ты можешь только болтать языком.

— Матвей, тебя не затруднит, что я неточно выражаюсь? Я хотел бы рассказать, но мысли путаются.

— Не затруднит.

— Да... У вас есть концепция заразных идей. В безопасном виде это мемы. Но есть и опасные виды. Мы — в гораздо большей степени разум, чем тело. Они тоже. Для нас и для них эти заразные идеи... ощущаются... более физическими... вещественными... реальными.

— И поэтому более опасными, — догадался я.

— Да. Судя по всему, они страдают от этой заразы больше, чем мы. Но есть ещё... кое-что. У них сформировалось что-то вроде ментального панциря из фрагментов переработанных заразных идей. Он — часть их ментального кода. У вас... тоже есть аналог, физический. В вашем генетическом коде есть фрагменты древних вирусов.

— Я понимаю.

— Ментальные панцири очень сложные, — мне показалось, что Ю вздохнул, насколько вообще может вздохнуть кри. — Они не полностью интегрированные, частично живые. Они слишком динамичны, а сами эти разумные менее динамичны, чем мы. Панцири во многом управляют ими. Как твой значок.

Я моргнул. Потом вспомнил.

— А-а. Мозговой слизень.

— Это ещё не самое плохое. В общей ментальности... разум-пространстве... как это у вас? Ноосфере?..

— Ноосфера — это другое. Неважно. Я всё равно понял.

— В их общей разум-сфере-подключении-присутствии есть свободные заразные фрагменты. Но это не так, как у вас эпидемии-организмы. Это больше как... черти? Религии? Религия, которая сама является богом. Или негатив-богом.

— С ума сойти.

— Вот именно, — откликнулся Ю, и я на мгновение ощутил рядом с собой прежнего Ю, весёлого и уверенного в себе. От сердца чуть отлегло.

— Погоди, — сказал я. — Начинаю догадываться. Вас там случайно не приняли за компанию таких фрагментов?

— Нет. Но близко. Матвей, я в точности не объясню. Не вижу аналогов совсем.

Я поколебался. Я сознавал, что ассоциации неправомерны. Человеку не постичь до конца тонкости мышления кри и им подобных существ. Но стоило Ю обмолвиться о религиях, и мне начало казаться, что я кое-что понял.

— Религиозные войны? — вслух подумал я. — Идеологическое противостояние? И вот приходите вы, приносите ещё какие-то идеи, а они лишние и никому не по вкусу.

— Тоже близко. Но есть ещё... культурные образы, традиционные методы восприятия и оценки... И мы попали в негативную область. Из-за этого всё.

— Ясно, — сказал я.

Мне действительно многое представлялось ясным.

— Мы попробуем что-то с этим сделать, — сказал Ю. — Переместиться в более благоприятную область. Хейс уверен, что это возможно. Но сначала надо отдохнуть.

Я улыбнулся.

— Добрых снов, Ю.

 

 

Ю долго не подавал голоса. Эль сказал, что ему сильнее всего досталось, когда иные мыслящие выразили им коллективное отторжение. Сам Эль тоже был не особенно разговорчив. Он работал — сооружал формулировки для доклада, которого ждали кри. Доклад переводу на человеческие языки не поддавался. То, что создавал Эль, было одновременно отчётом, записью переговоров и комплексной моделью: отражало в грубом упрощении структуру мышления разумной расы, структуру контакта с ней и структуру её эшелонированной реакции. Людям пришлось бы написать много слов и нарисовать много схем. Кри выстраивали один сложный многокомпонентный мысленный импульс. Но времени им на это требовалось примерно столько же.

Оптимистом, похоже, остался один Хейс. Он разговаривал с Ави — описывал ему случившееся и пытался объяснить, в чём проблема. Ави чуть позже сказал мне, что Хейс сейчас очень эмоционален. Это было ему в целом не свойственно. Но в остальном Хейс держался бодро.

Я уже начал беспокоиться, когда вернулся Ю. Думаю, он отреагировал на меня, как обычно.

— Грустно мне, Матвей, — сказал Ю и попросил: — Поговори со мной о чём-нибудь.

О чём-нибудь?

Я озадачился. Кри отлично видят, что происходит у нас в голове, поэтому у них выходит и развлечь, и утешить. А как действовать человеку? В обратном направлении? Недолго думая, я ляпнул первое, что пришло в голову:

— Почему вы не взяли девочек?

Ю удивился.

— В каком смысле? А, достроил-воспринял! Ты спрашиваешь, почему в экспедиции не оказалось землянок.

— Считается, что женщины создают уютную атмосферу, — я улыбнулся. — Почему вы не пригласили лететь женщин? Женский мозг не такой удобный?

— Наоборот, — сказал Ю. — На самом деле Земля-женский гораздо ловчее симбиотируют. Это из-за меня.

Настал мой черёд удивляться.

— Из-за тебя?

Ю помолчал.

— Все хотят как лучше, — сказал он с печалью, — а потом любовь и все несчастны.

Я аж сел.

— Погоди. Ты же не хочешь сказать, что был влюблён в земную женщину?!

— Мы были взаимны.

Я задрал брови и смущённо кашлянул.

— Сказка какая-то, — сказал я. — В смысле, я тебе верю, но...

— Э! — Ю усмехнулся. — Влюбиться в бестелесный голос только за его замечательные душевные качества — это с вашей точки зрения странная блажь. А с нашей — признак высокий-развитие-сложность-уровень сознания.

— Но с твоей точки зрения она ведь не была бестелесным голосом.

— К сожалению! Матвей, у меня тоже есть ощутимое-реальное тело. Хотя и очень далеко отсюда. Мы бы показались друг другу одинаково странно и нелепо. В конце она был необходим теплокровный-мышцы-кости, а я был больно, что всё так хорошо, но диффузии нет и никогда не случится. Мы решили не быть вместе. Расставаться. Пройдёт время, будет забавно. Но ещё нет.

— Понимаю. Извини.

— Мы просмотрели, когда готовы к полёту, — сказал Ю. — В смысле, я, Эль и Хейс смотрели на друга. Видели, что я теперь опасаюсь Земля-женский-индивид. Не их самих, а риск, что похожая история. Это представилось бы грустный.

...Обычно кри выражаются очень ясно. Они великолепные переводчики, а синхронисты и вовсе непревзойдённые. Они воспринимают не столько слова, сколько целый комплекс из сказанных слов, намерения говорящего и психологического состояния слушающего, и всегда дают поправку на то и другое. Если кри впадает в косноязычие, для этого всегда есть веская причина.

Я надеялся, что Ю скоро придёт в себя и заговорит нормально. Я старался поддерживать беседу, делал вид, что всё в порядке. Наверное, я слишком долго тянул. Надо было забить тревогу раньше. Ю забывал слова, а потом начал путаться и в синтаксисе. Если у человека путаются мысли, это неприятно, но естественно и в норме не опасно. Если путаются мысли у того, кто по сути своей — почти что чистая мысль... «Это как если бы у меня внутренние органы перепутались», — подумал я и испугался. Хорошо бы это оказалось только неудачным сравнением.

— Ю, — сказал я, — с тобой всё в порядке? Ты выражаешься... неловко.

— Да, — подавленно признал Ю. — Я мутно. Надо отдохнуть. Потом мы попробуем ещё раз.

Я вздохнул.

— Ю, ты только что проснулся.

— Надо отдохнуть. Не беспокойся, Матвей.

«Вот уж дудки», — подумал я и позвал:

— Ю!

— Надо отдохнуть.

Он ускользал. Я и прежде воспринимал только его присутствие — ни побуждений, ни чувств, ни движения мысли — но сейчас от него оставались только слова. Слова и скорлупа ментальной капсулы.

— Ю, не уходи. Говори со мной. Пускай мутно, плевать на это. Ю!

— Не беспокойся, Матвей. Потом мы попробуем ещё раз.

— Это что, запись? Ю, не надо так делать.

— Надо отдохнуть.

— Не уходи!

— Не беспокойся, Матвей.

Он закапсулировался настолько плотно и глухо, что я даже не понимал, спит ли он. Ю никогда раньше не отгораживался от меня записями, но я знал, что кри может установить эдакий «автоответчик». Обычно они делали это, когда обижались. Знаком занятости и неготовности общаться было простое молчание. Я сказанул какую-то глупость? Выбрал неудачную тему для разговора?.. Нет, что за чушь. Мы тут не по парку прогуливаемся, а Ю не ребёнок, чтобы обижаться. Он не в порядке. Эль сказал, что ему крепко досталось.

На всякий случай я попробовал ещё раз.

— Ю, отзовись.

— Надо отдохнуть.

— Как звали ту девушку?

— Не беспокойся, Матвей.

Я покачал головой. Потёр висок: Ю был где-то там, внутри моего черепа, но добраться до него было теперь не проще, чем до его физического тела под синей звездой в далёкой галактике.

Ситуация была нештатная. Я отправился искать помощи.

 

 

Ави раскладывал на ноутбуке пасьянс. В другое время я бы посмеялся.

— Где Редж? — спросил я.

— Спит, разумеется.

Я пошёл и разбудил Реджа. Тот отбрыкивался и невнятно ругался, но я сволок его с дивана и вытолкнул в общую комнату. Редж мешком осел на диван и тут же задремал.

Хейс, — сказал я. — Эль. Мне нужно с вами поговорить. Ю с вами на связи? Вы можете до него достучаться?

Лица Ави и Реджа стали одинаково отстранёнными.

— Нет, — хором ответили они спустя полминуты и Хейс уточнил — севшим голосом Ави: — С тобой тоже?

— Он включил «автоответчик», — я сел на стул. — То есть, по порядку: когда вы вернулись, он сильно волновался и путался в словах. Потом закапсулировался, очень прочно. Потом уснул. Когда проснулся, мы ещё поговорили, но он путал слова всё сильней и в конце концов включил «автоответчик». Что это такое? Что с вами произошло на этой чёртовой планете?

Редж проснулся.

— Эль говорит, что не знает, — неуверенно пробормотал он и прибавил жалобно: — Эль, ну не могу я спать, когда такое происходит!

Хейс тоже не знает, — сказал Ави. — Кри никогда не сталкивались с такими феноменами. У них даже теории нет на этот счёт.

— На какой счёт? Хейс, можно поподробней?

Ави выпрямился.

— Пункт первый, — сказал через него Хейс. — Касаемо того, что произошло на чёртовой планете. В привычных нам понятиях — нам выразили отторжение. Теперь я понимаю, что мы допустили ошибку. Не надо было использовать привычные понятия. Выразить отторжение — это термин из области этики. А нас атаковали. Это была массированная атака. Мы даже теоретически не предполагали, что атаковать может целая раса единым усилием. К тому же эта раса не едина. Внутри их ментального пространства много конфликтов. Но против нас они объединились.

«Так бывает», — подумал я.

— Эль говорит, что объединились не только реальные существа, — подал голос Редж. — Объединились даже... Эль! Что за чертовщина! — он вытаращился, при этом почему-то на меня.

— Боги и демоны? — я хмуро усмехнулся. — Автономно существующие идеи?

— Твою мать... — тихо сказал Ави по-русски, перевёл дух и продолжил на английском: — Пункт второй. Во время атаки мы с Элем были достаточно сосредоточены, чтобы дать отпор. Но Ю в это время продолжал попытки выйти на контакт. Он оказался открыт. Теперь он ранен, но мы понятия не имеем, что это за рана. Никто раньше таких не получал.

— Что же теперь делать? — Редж перевёл взгляд с меня на Ави.

— Пункт третий, — твёрдо сказал Ави, и это действительно был Ави, а не Хейс. — Никакой второй попытки контакта, конечно, не будет. Нас слишком мало, мы все слишком далеко от дома. Я настаиваю, что нужно вернуться. Немедленно. Туда, где Ю смогут помочь.

Он замолчал и стал напряжённо прислушиваться к голосу в своей голове. Недовольно нахмурился. Поморщился, словно от боли. Буркнул что-то на родном языке — похоже, выругался.

— Что? — спросил я.

— Всё слишком сложно.

— Что?!

Ави тяжело вздохнул.

— Вкратце, — сказал он. — Если Ю не придёт в себя здесь... в этой области пространства, во время обратного пути он может умереть.

 

 

Дело было в сосредоточенности. «Дружба» перемещалась на расстояния, которые кри не могли покрыть своим ходом. Перед тем, как запускать скачковые двигатели, кри должны были сконцентрироваться, сфокусировать мысли на точке здесь-и-сейчас. В норме это мог даже ребёнок. Но Ю не слышал нас, не откликался на наш зов. Эль и Хейс воспринимали немногим больше моего. Капсула и «автоответчик»... Злая ирония заключалась в том, что шансы были пятьдесят на пятьдесят. Внутри своей капсулы Ю, скорей всего, находился в одном из двух состояний: либо диссоциированном — растворённом, рассеянном, — либо сконцентрированном, которое и требовалось для прыжка.

Но наверняка мы этого узнать не могли.

— Ладно, — бросил Ави. — Обсудим другие вопросы. Насколько опасно сейчас на корабле? Они могут достать нас здесь?

Кри поразмыслили.

— Они менее динамичны, не так мобильны, как мы, и у них нет культуры сверхдальних переносов сознания, — сказал Эль через Реджа. — Мы довольно далеко от планеты. Но это только мои предположения.

— Дай-ка изложу версию, — сказал Ави. — Вы разворошили осиное гнездо. Опыт опытом, но они наверняка хотят вломить врагу ещё раз. Судя по тому, что ты рассказал, они довольно агрессивны. Сверхдальние переносы — это сколько? Они в принципе это могут?

— Эль говорит, что не знает, — печально пробубнил Редж.

— Им мешают панцири, — сказал Хейс. — Я не думаю, что они смогли бы перемещаться между звёздами. Но прыгнуть внутри системы... Почему бы и нет.

— Смертельно опасно, — заметил Эль. — Панцири тяжёлые.

— А вот культура успешной деятельности в условиях смертельной опасности у них есть, — сказал Хейс.

Все мы помрачнели.

— Я вижу только один вариант действий, — сказал Ави. — Мы включаем субсветовые и тихо отползаем к внешним планетам. Это расстояние для Ю не критично. Будем ждать и надеяться, что он вернётся. Если я верно помню, мы можем прождать дней десять. Две недели, если в экономном режиме.

— Вот попали так уж попали, — горестно сказал Редж. — Ребята, неужели вы раньше не сталкивались с агрессивными инопланетянами?

— Тысячу раз, — сказал Хейс. — Но они никогда не были отражением нас самих.

 

 

Эль рассчитал маршрут и «Дружба» двинулась к границе системы. Жёлтая «Венера» в иллюминаторах неуклонно уменьшалась. Её обитатели тоже не имели звукового языка, кри не нуждались в звучащих названиях, а у нас не было настроения их придумывать. Похоже, Венере предстояло остаться Венерой.

— Хорошо, что здесь только одна обитаемая планета, — сказал Эль. — Если бы они практиковали внутренние прыжки... Скверно звучит, но мы ещё легко отделались.

Спустя пару дней Редж успокоился. Эль снова говорил сам.

А я успокоиться не мог.

...Помню, я допытывался у Ю, почему для полёта не выбрали троих таких как Редж. Разве не удобней напрямую пользоваться телом, раз уж оно понадобилось? Ю покатился со смеху.

— Матвей! — сказал он. — У нас нет конечностей с костями и нет внутреннего гироскопа. Вы ходите на двух ногах! У вас на руках десять пальцев! Управлять всем этим невероятно сложно. Элю просто нравится это делать, поэтому у него получается. Он долго практиковался. Я один раз попробовал и понял: либо я управляю телом, либо думаю... всем собой.

— Я некоторых людей таких знаю, — пошутил я.

— Я думаю, что ваши тела — это атавизм, — отшутился Ю. — Со временем они отомрут.

— Я бы не хотел, чтобы моё тело отмирало.

— Сила привычки! Подумай, оно ведь жрёт бездну энергии и притом непонятно, зачем нужно.

— Как это непонятно?!

— С нашей точки зрения, — Ю смеялся, — ваши тела неоправданно сложные. Как если бы… Представь, что самой сложной частью ваших животных был бы хвост.

— Крылья, ноги... Главное — хвост! — рефлекторно отозвался я.

— Почему? — изумился Ю.

Он тотчас воодушевился и потребовал немедленно приобщить его к данному комплексу знаний, то есть к старому мультфильму и мемам из него.

— Это же бесполезно, — ныл я.

— Ничто не бесполезно!

— Ты только что заявил, что наши тела бесполезны!

— Я имел в виду, что никакое знание не бесполезно!

Ю Джексон, бестелесное сознание...

Как я по нему скучал.

У меня появилась дурная привычка. Время от времени я постукивал пальцами по собственному черепу, как будто Ю мог это услышать. Он был так близко, ближе некуда, чёрт подери, и я не мог до него докричаться.

Время шло.

Каждый час тянулся бесконечно долго, но неделя пролетела как один миг.

— Если через неделю Ю не вернётся, — сказал Хейс, — мы прыгаем обратно к Земле.

— И пожертвуете им? — я сжал голову руками.

— Другого выхода нет. Космонавты иногда гибнут. Земляне тоже это знают. И Ю знал.

— Не говори о нём в прошедшем времени.

— У нас есть обязательства, — продолжал Хейс. — Перед землянами и перед кри. Мы должны обо всём рассказать. Мы должны предупредить, что это — произошедшее — возможно. В следующий раз мы должны быть готовы и к такому тоже.

— Да, — сказал я. — Да. Обязательства. Но ещё у нас есть неделя.

 

 

Я бродил по жилым отсекам как неприкаянный. Я искал способ помочь и не мог думать ни о чём больше. В конце концов, какую-то часть моего мозга Ю занимал физически. Человеческий мозг пластичен. Он может восстанавливаться после некоторых травм. Что если... На этом моя мысль останавливалась.

— Тяжко? — сочувственно спросил Редж. Против обыкновения, он не спал.

— Я схожу с ума.

— Ты же русский, — резонно заметил Редж.

— И что?

— Выпей водки.

— Где я её возьму?!

— Ты не взял с собой водку? — изумился Редж.

Я угрюмо на него покосился. Оклахома-матушка...

И остановился.

Идея ударила меня веником по голове. Осколки сложились в целое. Есть вечно спящий Редж, которому настолько безразлично его тело, что он может без сопротивления уступить его Элю. И есть алкоголь, которым можно ужраться до беспамятства — до того, что тело тоже станет тебе безразлично.

Ю постоянно имеет дело с неким минимальным сопротивлением с моей стороны. Оно сохраняется даже когда я сплю. Я испытываю к нему самые добрые чувства, но я органически не могу передать ему контроль над телом. Инстинкты мешают. Если я полностью избавлюсь от контроля над собой, если давление исчезнет, Ю может это почувствовать. Ему станет легче. Или он хотя бы просто ощутит изменения вовне, за пределами крохотной ментальной капсулы. Ю вспомнит, что он не один. Ю очнётся...

Я обязан был попробовать.

Но водки у меня не было.

Выслушав мои бессвязные объяснения, Ави молча ушёл в свою каюту и принёс фляжку.

— Водка, — сказал он и продолжил по-русски. — Можешь ржать надо мной всю оставшуюся жизнь и я даже не буду тебя бить. Только бы получилось.

Я нервно заржал.

— Прости, — сказал я, отдышавшись. — Во-первых, этого слишком мало, чтобы ужраться. Во-вторых, я вообще не собирался ужираться. Это просто отправная точка. Идея в другом. Мне нужно войти в транс и выйти из тела.

Ави подозрительно на меня покосился.

— Ты в это веришь?!

— Что значит «верю»? Это субъективные ощущения. Как ощущения они вполне реальны. Но... — я потёр лоб. — Чтобы добиться этих ощущений, нужна тренировка. Много тренировок. А у нас... сколько у нас времени?

— Несколько суток, не больше. У тебя не получится. Вещи, которые требуют тренировок, не берутся с налёту. Даже если очень надо. — Ави подумал и предложил: — Может, тебе в ухо дать? Вырублю на раз. Серьёзной травмы не будет.

— Спасибо за предложение, — буркнул я. — Нет. Должен быть другой выход. Есть другой выход. Редж ведь не медитирует. Как он это делает?

Ави кивнул.

— Придётся пытать Реджа.

 

 

Редж проснулся, сел и испуганно заморгал. Наш с Ави разговор он проспал и не понимал, почему мы теперь стоим над ним с таким решительным видом. Он переводил взгляд с меня на Ави и обратно, потом зачем-то посмотрел в потолок и сказал:

— Я так и знал, Матвей, что ты агент Кей-Джи-Би. А он что, тоже?

Ави хрюкнул.

— Нет, — сказал я. — Никто не агент. Редж, нам надо поговорить.

— С Элем?

— Нет. С тобой. Не спи, пожалуйста.

— Не буду, — послушно ответил Редж. Судя по его виду, он по-прежнему подозревал в нас агентов.

Я пододвинул стул и сел.

Редж. Это очень важно. Постарайся рассказать, что именно ты делаешь, чтобы позволить Элю управлять твоим телом.

Редж глубоко вздохнул. Мне показалось, что он опять засыпает, и я напрягся. Но он размышлял.

— Ничего не делаю, — сказал он. — Вообще ничего. Тотально. Абсолютно.

Я сосредоточился, подбирая слова.

Редж, постарайся вспомнить. Вот, скажем, ты ничего не делаешь, но не пускаешь Эля управлять собой. Как в тот раз, когда ты разволновался. И вот ты ничего не делаешь, но Эль...

— Я понял, понял, — Редж отмахнулся. — Я ленюсь.

— В каком смысле? В чём разница?

— Как в детстве, — сказал Редж. — Когда мама пыталась меня разбудить, а я не хотел вставать. Я лежал и ленился. Под конец она начинала меня одевать. Я не сопротивлялся, просто ленился и лежал как мёртвый. Она ничего не могла сделать и оставляла меня в покое. А если бы я сопротивлялся, разговаривал, хоть что-нибудь делал — она бы меня подняла!

Мда, — сказал я после паузы.

— Тебе нужна всеобъемлющая лень, — сказал мне Ави, — и такой же пофигизм. Что-то мне подсказывает, что если у тебя этого нет от рождения — добиться этого не проще, чем выйти в астрал.

— Я могу попытаться, — возразил я. — Лечь в постель... расслабиться... забить на всё...

...Расслабиться. На борту межгалактического звездолёта. В нескольких световых часах от планеты, населённой свихнувшимися агрессивными ублюдками. Зная, что внутри моей головы — раненый друг, которому нужна помощь. Расслабиться. Расслабиться.

Кажется, Ави был прав.

Свет в моих глазах внезапно померк.

 

 

— Знаешь, на что это похоже? — Ю неудержимо хихикал. — На одно твоё детское воспоминание. Когда старый телевизор плохо работал, а твой дед бил по нему кулаком.

— Не смешно! — простонал я.

Голова раскалывалась. Она болела вся. От виска до виска, от темечка до нижней челюсти. Я зажмурился — стало ещё больнее. Я открыл глаза — стало вообще нестерпимо.

Ави!

Ю Джексон!

Я подскочил. Меня чуть не стошнило, из глаз посыпались искры, но это уже не имело значения. Что сказал мерзавец Ави, «серьёзной травмы не будет»? Да и чёрт с ней, пусть будет! Человеческий мозг пластичен. Он восстанавливается после травм.

— Ю!

— Я здесь.

— Ты в порядке?

— Если честно, то нет. Но твой мозговой слизень снова с тобой, Матвей.

Я выдохнул. Это тоже было больно. Где-то на «Дружбе» есть аптечка. Главное — до неё доползти... Я сидел в своей постели, одетый, но при том заботливо укрытый одеялом. Мерзавец Ави наверняка издевался.

Мы нашли решение. Пускай дурацкое, зато действенное. Это было всего важней.

— Попрошу! — сказал я. — Не слизень, а друг, коллега и симбионт. Что с тобой стряслось?

— У тебя стрясся мозг, — сказал Ю. — Я испугался! Я сидел в тишине и покое, баюкал несчастного побитого себя, я потерял чувство времени и прошу за это прощения. Мне очень неловко. Я чувствовал твоё присутствие и мне было спокойно. И из-за этого я заставил всех волноваться.

— Я так рад, что ты вернулся.

— Я тоже рад. Если бы «Дружба» прыгнула, мне пришлось бы несладко... Спасибо.

Я пытался решить, что разумней: лечь и ещё полежать немного или совершить над собой усилие и выползти на поиски аптечки. Вопрос разрешился без моего участия — вошёл мерзавец Ави и принёс воды и таблетку.

— Сработало! — торжествующе сказал Ави. — Дай пять.

Я скривился, но всё-таки протянул руку. Ави с размаху по ней треснул.

И это было больно.

 

 

26.04.15